Бела была самой младшей в доме, – худенькая и застенчивая, в свои пятнадцать она была неуклюжим подростком. Она попеременно то погружалась в тревожную тоску, то безудержно ликовала, не в силах разобраться в чувствах – окунуться ей с головой в праздничное веселье или спрятаться в своей комнате.
По мере приближения свадьбы нарастал вихрь телеграмм, доселе редких и, как правило, сообщавших дурные вести. Не проходило и дня, чтобы Бела не заметила почтальона, поднимавшегося на крыльцо с розовым конвертом. Арджун, в сопровождении своего денщика Кишана Сингха, должен был прибыть поездом. Долли, Дину и Раджкумар прилетали двумя днями раньше на одном из новеньких “дугласов” компании KLM.
Возбуждение достигло апогея в тот день, когда должны были прибыть гости из Рангуна. По счастливой случайности именно в тот год семья решила купить автомобиль, Ума с братом разделили расходы. Автомобиль доставили, как раз когда приготовления шли полным ходом, – новенькая модель 1939 года, скромный, в 8 лошадиных сил “джоветт”, с длинным капотом и элегантной, плавных форм решеткой радиатора. В придачу к нему для свадебных торжеств Нил снова одолжил у торговца машинами “деляж дропхед”.
Аэродром Дум-Дум было не узнать, здесь все изменилось со времени возвращения Умы в Индию. На месте старой взлетно-посадочной полосы возвели аэропорт с собственной таможней. Были расчищены сто пятьдесят акров земли под три новые взлетные полосы. Появилось внушительное трехэтажное административное здание со стеклянной диспетчерской вышкой и радиорубкой. Зона ожидания тоже изменилась, теперь это был не загон под открытым небом, а просторная, залитая светом галерея, под потолком которой энергично жужжали вентиляторы. В одном конце галереи поместили радиоприемник, настроенный на новости, в другом – стойку с чаем и закусками.
– Смотрите! – Бела подбежала к окну, указывая на самолет в небе.
Они смотрели, как приземляется “дуглас”. Первым вышел Дину – в лоунджи и свободной рубахе, которую ветер трепал на худощавой фигуре, пока Дину ждал родителей.
Долли с Раджкумаром показались последними. На Долли была зеленая лоунджи, а в волосах, как всегда, белый цветок. Раджкумар шел очень медленно, слегка опираясь на Долли. Волосы его совсем побелели, а лицо обвисло утомленными складками.
Раджкумару перевалило за шестьдесят. Недавно он перенес небольшой инсульт и встал с постели вопреки рекомендациям врачей. Его бизнес, пострадавший во время Депрессии, не приносил былых доходов. За последнее десятилетие торговля тиком претерпела серьезные изменения, и старомодные воротилы вроде Раджкумара стали анахронизмом. Раджкумар увяз в долгах и вынужден был продать многие из своих предприятий.
Но когда речь зашла о свадьбе Нила, Раджкумар решительно отринул финансовые соображения. Все, что люди обычно затевали на свадьбу, он желал устроить в масштабах неизмеримо более грандиозных. Нил был его любимцем, и свадьба дорогого мальчика должна была компенсировать все неслучившиеся праздники в его собственной жизни.
А любимчиком Белы был Дину. Ей нравилось, как он выглядит, с этими его впалыми щеками, высоким лбом, нравилась его серьезность, его привычка слушать людей, сосредоточенно нахмурившись, как будто он переживает, что они сейчас скажут; ей даже нравилось, как он говорит – резко и отрывочно, точно мысли выплескиваются из него под давлением.
Когда они поехали на вокзал Ховрах встречать Арджуна, Бела подстроила все так, чтобы сесть рядом с Дину. На коленях у него она увидела кожаный футляр.
– А что тут?
Он раскрыл футляр. Внутри лежала новая камера, каких она раньше не видела.
– Это “роллейфлекс”, – сказал Дину. – Зеркалка с двумя объективами.
Он достал камеру и показал, как она работает: открывается, как ящик на петлях, с откидывающейся назад крышкой, так что в видоискатель надо смотреть сверху.
– У меня есть для него штатив, – сказал Дину и предложил: – Если хочешь, можешь посмотреть, когда я все настрою…
– А зачем ты взял его на вокзал?
Он неопределенно пожал плечами:
– Недавно я видел несколько фотографий… Снимки сортировочной станции, которые сделал Альфред Стиглиц…[108] В общем, мне стало любопытно…
Когда Дину установил свою камеру на вокзале Ховрах, это вызвало переполох. Народу там тьма, и многие сбежались поглазеть на такую диковинку. Дину отрегулировал штатив так, чтобы Беле было удобно.
– Ну вот, подойди, взгляни.
Железнодорожная платформа под сводом из гофрированной стали уходила вдаль. Закатный свет проникал из-под зубчатого карниза, создавая эффект фоновой подсветки. На переднем плане толпились люди – носильщики в красных куртках, мальчишки-разносчики чая, пассажиры с горами багажа.
Дину указывал Беле на все детали композиции.
– Думаю, это даже лучше, чем я надеялся, – сказал он. – Все эти люди, движение…