Едва тёплая, почти ледяная вода сотнями огненных, режущих с мороза струек сразу окатила его голову и тело, плохо, кое как, но смывая всю налипшую на них грязь -- он и сам был бы рад сделать погорячее, но нагреватель за стеной был просто не в силах был выдавать достаточно воды, а с последним витком роста коммунальных платежей любители принимать ванну или душ погорячее запросто могли влететь в копеечку. Медленно промерзая до костей первые две минуты, уже после Саша понемногу привык к температуре и даже начал мылить свою голову. Обычно он старался это делать как можно быстрее, но сегодня что-то не давало ему спокойно отмыть свою шевелюру. Вцепившись слишком крепко в свои растрепавшиеся от ветра патлы, Александр почти не заметил, как дёрнул себя за волосы, а когда разжал руку, то увидел в ладони штук десять-двенадцать тёмно-русых луковиц. Тонкие, хилые, им было тяжело расти на скудной, бедной почве -- а теперь, оставшись в его руке, они совершенно беззащитны перед жестоким потоком воды, медленно, но верно вымывающим их из ладони.
Наблюдая, как мутная жижа с ошмётками пены уносится в сливное отверстие, Саша думал и не находил объяснения простому факту: всего каких-то три дня назад он знать не знал Настасью, тихо-мирно радовался, что эта рыжая ведьма больше никогда не появится здесь, страшно боялся Стены и искренне, вместе со всеми ненавидел людей по ту сторону -- предателей Родины. И вот -- всё уже перевернулось с ног на голову: за эти три дня он успел побывать в Южном Саратове, узнать, насколько в том городе всё по другому, что их Север -- далеко не райский уголок в сравнению с Югом, а скорее даже наоборот -- совсем наоборот!Ложь, ложь, ложь -- грязь этого слова выворачивала Сашу наизнанку. Невыносимый смрад пропаганды, лживых обещаний правительства -- и как он сам не понял? Почему этого никто не заметил? Как позволили запудрить себе мозги? Всё же было совсем иначе: из города могли спокойно уехать, даже из страны -- пусть не все, но многие! Жить, где хочется, а не там, где зарегистрирован. Не было границ, не было этих толп военных -- не было всей этой войны с невидимым, несуществующим врагом. А сейчас все боятся даже сфотографировать что-то не то, всерьёз опасаясь загреметь в кутузку на пятнадцать суток. Случайно пойти не туда, куда можно, сказать не то, что положено... В голове его снова мелькнули слова Настасьи:
"Тебе нравится жить в своём Саратове? Тебе там... хорошо?"
Вот что она тогда имела в виду -- город, в котором тебе не будет страшно жить. Город, где ты будешь свободен, пока не лишаешь свободы кого-то другого: за всё время их ночной вылазки в Азовскую Республику Саша ни разу не видел никого, кто мог бы спросить у него документы. В банке, на улице, в офисе "Ангелов Фогеля" -- не считая того психованного немца, все были с ним вежливы и доброжелательны. Где они, те "клешни американской машины убийства", что так усиленно рисуют в новостях? Там не страшно ходить ночью, не страшно говорить на любом языке, не страшно даже подойти к Стене -- а попробуй сделай это здесь, в России! В городе больше нет войны: те "трущобы", о которых так непрестанно твердят власти -- откуда они их взяли? Да там в один квартал вложили столько, сколько не вкладывали в целый город здесь! Там просто не знают понятий, как "военное положение" и "комендантский час". Здесь азовчанам приписывают то, о чём подавляющее большинство из них узнало только из телевизора или из Интернета, без купюр и колпаков. А иногда и тем, кто решил по каким-то причинам остаться там, где жил и вырос -- в конце концов, он сам такой! Он любит свою семью и пожелай мама с Ксюшей остаться тут, приди сюда войска, он бы их тоже не бросил! И снова Тася была права:
"Они разве виноваты в том, что наши страны враждуют? Они -- тоже предатели?"
Нет: кем бы ни был Олег, он просто человек и его можно понять. Все эти годы он делал то, что должен был, чем он честно зарабатывал себе и семье на хлеб -- отстаивал правду. За эту правду он и лишился всего: семьи, дома, имени честного человека. Даже не зная, какого там, по другую сторону, этот мужчина сделал выбор, который считал правильным. Наверняка сейчас он удивляется всему так же, как ещё вчера удивлялся южанам Саша -- по сути своей, обычным вещам, абсолютно нормальным в остальном мире и почему-то выставляемых как роскошь здесь. Разве человек не заслуживает выбирать, где жить, где спать, что знать и что думать? Почему если не за, то обязательно против? Возможно, поэтому-то Настасья там и осталась -- хотя не ему судить о том, чего не знает.
