— Я знаю. Не мешай. Мы тебя внимательно слушаем, — улыбнулся я, — и хотим заверить, что у нас нет к вам никакой вражды.
— Ещё лучше, — оборотень наконец перестал видится мне угрозой, — Наша община живёт здесь давно. Мы не питаем ненависти к людям. Просто живём здесь. Иногда уходим в лес порезвиться. Но убивать или охотиться в городе никто из нас не будет! Поэтому я настоятельно прошу вас не брать контракт на оборотней. Угрожать вам не буду, оборотень слабее мстителя, вы действительно сильны. Но, может мы договоримся?
— Как мне тебя называть? — поинтересовался я.
— Коготь, — ответил оборотень.
Точно превращается в лесного кота.
— Коготь, у вас есть старший?
— Можете говорить со мной.
— Где тебя найти, если что?
— У меня лавка шкур в порту.
— Видел, — наконец открыл рот Торгаш.
— Так вот, — наконец понял что надо сказать я, — если мне предложат контракт на оборотня, то сначала приду к тебе и поговорим. Договор?
— Да, это достойно. Мы поступим также. Есть среди нас пару недотёп, что зарабатывают наёмничеством.
Я протянул руку, оборотень её пожал.
— Лесной кот? — спросил я, — Очень похож!
— Пятьдесят лет тут живу, никто не признал! — проговорил Коготь, — Должно быть расслабился!
— Так никто и не признал! — подтвердил я.
— Хан, — зашептал Брамин, как только мы остались одни, — договор с оборотнями!
— А оборотни что, не люди? — ответил ему Торгаш, — Они и в торговле дела ведут честно.
— С кем я связался, — схватился за голову Брамин.
— А то, что страж границы побратим Хана, это тебя не смущает?
— Родственников не выбирают, — огрызнулся Брамин, — завтра в храм схожу, пора уже. Мстители какие-то. Договор с оборотнями! В отряде не шаман, так маг! С собакой разговаривать начал. И женщина у меня одна, а другой не хочется. Куда я попал? В тюрьме проще было!
— С кем проще, — заботливо спросил Торгаш, — с женщинами?
Мы пришли в дом всё ещё продолжая подшучивать друг над другом.
— Хороший вчера был день! — сказал Брамин за завтраком.
Никто не возразил.
— На рынок надо съездить, — посмотрела на меня Таит.
— Егерь тебя отвезёт, — откликнулся я, — охранять сам буду.
— Я с тобой! — быстро проговорил Тощий.
— А я, — начал Брамин.
— А ты дом сторожи, Буран с Полынью тебе в помощь. Егерь, Тощий! С собой много денег не брать! Только серебро и медь! Украдут у вас, а позор на весь отряд!
Городской рынок портового города спокойным не бывает. Дважды я бил по рукам воришек. Первый раз для порядка. Во второй, обозлившись, я намеренно сломал полезшую в мой пояс руку.
— Ты чего творишь! — заорал здоровенный детина, прикрывая пострадавшего жулика, лежащего на земле, — Ты кто вообще такой?
— Я Хан, слышал обо мне?
— Слышал, — сбавил тон детина, — и что с того, чего бить со всей дури?
— Первый раз предупреждаю, второй — бью, на третий — убиваю. Два раза было. Не умеешь, не лезь.
Детина поднял плачущего от боли неудачника и повёл его в сторону от рынка.
— Хан, — спросил Егерь, — как ты его заметил? Народу вокруг сколько, шум такой стоит!
— Когда меня учили, то завязывали глаза и уши. Надо было почувствовать прикосновение.
Таит ходила по рынку полдня. Разговаривала, торговалась, приценивалась, слушала и рассказывала. Всё что она покупала, Тощий волок в повозку. Наконец, мы засобирались домой. Уже на выезде с рынка я приметил знакомого детину, стоящего у самой дороги.
— Хан, — неуклюже поклонился он, — тут с тобой поговорить хотят со всем уважением.
— Ну, коли ко мне с уважением, так и я так же. Веди. А вы домой, за меня не бойтесь. Тебя как зовут-то, Здоровяком?
— Хилым кличут! — загоготал детина, — Говорили мне, что ты всех насквозь видишь, зря я не верил!
В доме, в который меня завели, навстречу мне вышел неприметный мужичонка без правой руки.
— Хорошего тебе дня, Хан. Рыбой меня зовут, мальчишкой в рыбных рядах начинал. Уже и рынок не там, где был, и рядов тех нет, а всё так и зовут. Вот пригласить тебя хочу со мной потрапезничать. Не зазорно тебе будет с одноруким за одним столом посидеть? — улыбаясь поинтересовался он.
— Один из моих друзей добывая деньги обоих глаз лишился. Так в трудах же, не по глупости! Работа и опасной бывает. Кто какую выберет!
— Это верно, вот только у нас в городе за воровство руки рубят.
— И у нас могут. Если, конечно, не коня свёл со двора.
— Тогда садись, Хан, сейчас нам обед принесут. А пока вот возьми. Признаёшь?
С этими словами он вытащил из кармана мой засапожный нож. Спёрли всё же! Мой любимый нож!
— Не признаю, Рыба. Всё честно было. Я на тумаки не скупился, сторожился как мог. Проморгал — сам виноват. Отдай умельцу, что меня перехитрил. Не моё это больше!
— Так-то оно так, но ты ж меня плохим хозяином выставил, я, выходит, гостя приглашённого в своём доме обидел!
Рыба убрал нож в карман и вытащил из своего сапога другой.
— Прими, чтоб между нами ножа не было! Это мой нож, на заказ сделанный, в деле не подведёт!
— Благодарю, — я принял нож двумя руками и засунул его в сапог, — У нас в степи принято отдариваться за подаренный нож, — я положил на стол золотую монету.
