— У нас тоже, — Рыба не глядя провёл рукой над столом и монета исчезла, — садись уже, суп несут!
Поев, мы переместились в другую комнату и сев в кресла перешли к сути дела.
— Я слушаю тебя, Рыба!
— Я хочу предложить вам контракт.
— Не вижу препятствий, — мне стало интересно, что же такого мы можем сделать лучше, чем его люди.
— Моих людей начал убивать оборотень. Ты только не подумай чего. Ночной магистрат у нас лучше городского работает. Территория поделена, если претензии есть, найдётся кому порешать. Бывало, конечно, всякое, но что бы пятерых, ночью, в одном месте, за три дня, да без понятных причин!
— Как убивали? — уже понимая, зачем вчера приходил Коготь, спросил я.
— Одинаково. Набрасывались сзади, кусали за шею, тело не трогали. Не зверь это и не человек, один укус и всё.
— Может с корабля какая зверюшка сбежала? Я слышал в дальних странах много разных тварей живёт!
— Не скажу, Хан. Прятаться у нас, конечно, есть где. Мы, само собой, днём все тайные местечки, что знали, обошли, да без толку.
— И где же тут у вас на людей нападают?
— По дороге между рынком и портом. На рынке мы работаем, в портовых кабаках отдыхаем. Нахоженная дорожка и вот поди ж ты!
— Эту тварь кто-то видел?
— Один человек, что от него живым ушёл. Шустрая больно, вот и вывернулась. И на ноги быстрая, убежала, как невеста от постылого жениха. Ты её вёрткость уже оценил.
— Любительница по сапогам лазить?
— Она вообще, где хочешь пролезет. Как дочку её воспитываю, глядишь, и меня сменит. Так она его описать не может, только талдычит «огромный зверь с хвостом на человека похожий» и всё.
— Скажи ещё, где тела?
— Припрятали мы их на леднике под моим домом, Хан. Не хотим шума. Так что, возьмешься? Сто золотых!
— Давай так. Я к тебе с одним человеком приду. Он мне скажет, кто на твоих нападает. Тогда и о цене поговорим. За человека не бойся, надёжный, проверенный.
— Побыстрее бы, Хан!
— Сегодня приду. Если договоримся, то сразу и начнём. Дай мне чем написать и на чём. Надо будет моим отнести.
— Пошлю самого резвого.
— И предупреди, что бы в моём доме руки в карманах держал!
— Трудно мне с молодыми, всё по своему норовят. Пообещаю выпороть, если что.
Лавку Когтя я нашёл без труда. Завидев меня, он вздохнул, и пошёл закрывать дверь. Когда мы остались вдвоём, я решил говорить открыто:
— Сначала я хотел просто убить тебя, хорошо, что дорога от рынка сюда не самая близкая, решил послушать сначала. Говори.
— Уверен, что справишься один, Хан?
— Нет. Поэтому и пришёл один, поговорить.
— Да не знаю я ничего, вернее, знаю то, что и все, — не отводя глаз сказал Коготь, — Убивают воров на дороге к порту. Уже троих.
— Пятерых.
Коготь тяжело опёрся на прилавок.
— Я всех своих обошёл. Да и не так нас тут и много. Это не наши.
— Ты убитых видел?
— Нет. Увидел бы, точно сказал.
— Пойдёшь со мной, покажу всех.
— В городскую тюрьму? Нет. Догадаться могут, там начальник совсем не дурак.
— К Рыбе пойдём.
— Тоже плохо, ну да ладно, — Коготь вздохнул, — Этот хоть молчать умеет. Сейчас темнеть начнёт, и пойдём. Сколько Рыба тебе предложил? Сто? Мы столько же дадим.
— Мне весточку своим отправить надо, зайти уже не успею.
— Сделаем, Хан. Вон бюро, там всё есть для письма, а я за племянником схожу.
Убитых Коготь разглядывал долго, мрачнея на глазах. В подвал мы спустились вдвоём. Слуга лишь открыл дверь и сбежал. Наконец оборотень подошёл ко мне вплотную и зашептал на ухо.
— До конца дослушай. Это оборотень убивал, сомнений нет. Но не наш. Вообще не наш, не из герцогств. Ума не приложу, в какого зверя он превращается. Не знаю я этого запаха. Но так скажу: учуял бы ночью, уступил дорогу. Вижу не понял ты. У вас в степи дикие коты есть?
— Встречаются.
— Они дорогу много кому уступают?
— Скорее им.
— А лесной кот степного больше, вот и думай.
— По запаху сможешь к нему мой отряд привести?
Коготь замялся, потом махнул рукой:
— Племянник поможет. Он в волка перекидывается, у них нюх намного лучше нашего будет.
— У тебя племянник волк?
— Мы по другому родство считаем, не пытайся понять. Сам ещё с вами пойду, может договоримся с ним.
— Так если он не отсюда, то и язык не знает.
— Человеческий, конечно, а вот звериный, он един. Ты-то с конями одинаково разговариваешь, со всеми, не важно откуда они?
— Верно, Коготь.
— Вот и у нас так.
— Коготь, а кони-оборотни есть?
— Когда дикие стада бегали, были, конечно. И кони, и буйволы. Но вы их выбили, а под седло и ярмо из разумных одни люди идут. Уж лет сто ни одного не встречал. Жаль, самые благородные были. Идём?
Рыбе я сказал, что берёмся. Коготь во время разговора прятал лицо в широком капюшоне чёрного плаща. Выйдя на улицу я обнаружил там свой отряд вместе с племянником Когтя. Оборотень отозвал своего родственника и стал ему что-то тихо шептать ему на ухо. Я же разбирался со своими.
— Брамин, в чём дело? Я неразборчиво пишу?
— Хан, он так просился...
— Отправь его домой. Где Буран?
— Там Таит одна и если я взял Егеря, то пса ей оставил.
— То есть ты ослабил отряд, лишил нас ищейки, отменил мой приказ. Поговорим об этом после найма. Полынь! Ты свет сможешь создать когда понадобится?
