Мы сидели в корчме второй час. Кувшин уже оправдал своё прозвище и болтал не переставая. По его словам, ранен он был два года назад, в мелкой стычке с соседом своего барона. Служил же здесь с самого детства, всех знает и готов помочь, вот только воины нынче барону без надобности.
— Наш барон, да будут долгими его годы, сейчас никого не нанимает — денег нет. Угольная шахта истощилась, земля у нас плохая. На соседей каждый год, почитай, набегами ходим. Не за землю, она у них такая же, скорее скуки ради. Голодать не голодаем, но и богатства нет. Так и живём.
— Спасибо, брат, — Брамин тяжело вздохнул, — а по коже у вас кто работает, пояс хочу поменять.
— Есть пара умельцев, — кивнул Кувшин, — ты какой хотел?
— Да широкий, из буйволиной кожи, что бы часть живота прикрывал.
— Таких никто не делает, буйволов то у нас отродясь не водилось. Хочешь, ребят поспрашиваю, может из добычи у кого завалялся.
— Спроси, отметим потом это дело. Дня два тут побудем, отдохнём с дороги и дальше отправимся. Пересидеть год всё же где-то надо, денег у нас почти не осталось. Считай на последние гуляем.
Остановились мы в этой же корчме, из окна которой был виден замок барона. Весь следующий день мы бездельничали. Заказали мыльню, два раза хорошо поели, вот и все приключения. Уже под вечер Кувшин вошёл в корчму, держа в руках что-то, завёрнутое в холстину. Он прихромал к нашему столу, положил на него свёрток и развернул его. Мы с Торгашём продолжили разговор, лишь мельком взглянув на пояс из буйволиной кожи с заклёпками в виде звёздочек.
— Нашёл таки? — обрадовался Брамин, — Ну-ка дай, примерю!
Он расстегнул и снял свой пояс, положив его на лавку рядом с собой и взял принесённый. Затем он сделал всё то, что делает любой воин, примеряя обновку. Оглядел со всех сторон, проверил застёжки, затянул его на поясе, походил с ним по корчме и, наконец, вернувшись обратно кивнул:
— Неплохо, в цене сойдёмся — возьму.
— Десять серебром, — стукнул ладонью по столу Кувшин.
— Семь! — покачал головой Брамин, — И выпьем за мой новый пояс!
— Восемь и не монетой меньше! — не собирался сдаваться Кувшин.
— Вина за наш стол! — повысил голос Брамин.
Он порылся в своём старом поясе, выложил на стол пять монет и посмотрел на Торгаша. Тот поморщился, достал три монеты, положил их на стол к уже лежащим пяти и буркнул:
— Отдашь четыре.
Я вздохнул и в свою очередь достал ещё одну, сунув её подбежавшему с кувшином вина корчмарю.
— На этом всё, — развёл руками Брамин, — я пустой.
Кувшин слабенького вина на четверых — это ненадолго. Мы бы посидели в корчме ещё просто так, но после того как подавальщица в третий раз спросила нас, что мы будем пить, пришлось уйти в нашу комнату.
— Надо уходить, — сказал я, как только Брамин задвинул засов, — Не верю я в такую удачу.
— А вот я верю, — Брамин распахнул окно, — Но уходить надо как можно быстрее.
Мы быстро собрались. Я первым вылез в окно и спрыгнул вниз на мягкую землю грядок с какими-то овощами. Подхватил и аккуратно сложил подальше от стены дома седельные сумки, сброшенные Торгашём. Помог спуститься моим друзьям и махнул рукой в сторону конюшни, стоящей чуть в стороне от корчмы. Подхватив сумки и стараясь не шуметь, мы подошли к воротам как раз в тот момент, когда из них выводили упирающегося Ветра. Два конокрада держали его за уздечку, а третий забрался в седло и пытался успокоить раздражённого коня. Я коротко свистнул. Услышав сигнал «враги», Ветер резко опустил подкованное копыто на ногу одного из жуликов. Тот завопил и выпустил из рук уздечку. Повернув голову влево, мой брат укусил второго за руку. Лошади кусаются слабо. Если сравнивать с собаками. Только я не видел ни одного человека, которому бы это понравилось. Укушенный тоже бросил уздечку и отскочил. Всхрапнув, Ветер с силой врезался боком в ворота конюшни. Судя по крику всадника, его ноге не поздоровилось. Опустив голову и выгнув спину, Ветер прыгнул на месте с передних ног на задние, затем резко бросился в сторону и сбросил с себя последнего конокрада. В этот момент подоспели и мы. Моя сабля разрубила голову укушенного, меч Брамина прервал жизненный путь вора с повреждённой ногой, неудачливого всадника затоптал Ветер. Ворвавшись в конюшню, в свете двух масляных ламп мы увидели ещё четырёх стражников, седлавших рыжих братьев.
— Мы не сами, барон приказал! — выкрикнул самый старый из них, я его видел на заставе.
— Заткнись! — доставая меч левой рукой оборвал его высокий воин в чёрных дорогих доспехах, — Взять их!
— Стереги! — крикнул я Ветру и вошёл в широкий проход между стойлами. Брамин пристроился справа, Торгаш слева. Всё как на многих тренировках. Стражник с заставы начал загонять лошадей обратно в стойла, остальные встали напротив нас. Они не нападали, поглядывая на воротный створ за нашей спиной.
— Вперёд, — скомандовал я.
