— Бароны вольные, потому что их земля никому не нужна, — начал я, — Раз так, значит земли эти бедные, да и развлечений никаких. Вот и грызутся бароны друг с другом. А оружейник там один.
— Думаешь, другой барон заказал оружие в Арнитии? — понимающе кивнул Торгаш.
— И не просто в Арнитии, а у Разумника, оружие то из города вывозить запрещено. Нужен был кто-то, для кого обойти такой запрет не проблема. Но об этом стало известно, и другой барон послал своих людей. Захватить оружие сил не было, вот они и вырядились разбойниками. Подожгли нужные повозки зажигательными стрелами, дали им сгореть и ушли. Вся наша надежда на их жадность. С этого боя им ничего не перепало, могли прихватить оружие и пояса погибших стражников.
— Баронские дружины своей жадностью давно известны, — усмехнулся Брамин, — найдём!
Я кивнул в ответ, хотя и не чувствовал уверенности. В любом случае, выбора у нас не было. Мы отъехали от города совсем немного, когда нас обогнал всадник, нахлёстывающий своего коня. Я отвернулся. Зачем бить брата, тем более, если от него зависит твоя жизнь? Попроси его и он всё сделает сам.
— Давайте сдвинемся к обочине, — оглянулся Брамин, — Так несутся только когда смерть висит на плечах, а она дорогу не разбирает.
Мы посторонились и четверо богато одетых наездников пронеслись мимо нас.
— Должно быть воришку гонят, — лениво протянул Торгаш, посмотрел на Брамина и добавил, — Или любителя ходить по чужим жёнам.
— А может и торговца, продавшего гнилой товар, — не остался в долгу Брамин.
— Скоро узнаем, — ответил я, — Кони у погони намного лучше чем у дичи.
Так и оказалось. Конь беглеца пал не далее чем в трёх полётах стрелы от нас, придавив хозяину ногу и лишив его возможности сопротивляться. Гнавшиеся за ним всадники спешились и не торопясь разводили костёр.
— Пытать будут, — со знанием дела сообщил Брамин, — Если специального инструмента нет, огонь первое дело.
— Приходилось? — спросил я, раздумывая, проехать мимо или спросить, в чём вина беглеца.
— Я ж в пограничной страже служил, — буднично ответил Брамин, — Порой взять с собой пойманного лазутчика не получалось, а расспросить надо.
— Может хотя бы спросим, за что его, — предложил Торгаш, глядя как пойманному связывают за спиной руки.
— Да за одного загнанного до смерти плетью коня он уже достоин своей судьбы, — сквозь зубы процедил я.
Заметив нас, один из преследователей вышел на дорогу и поклонился.
— Простите господа, что отнимаю ваше время, — начал он, — Но может вы рассудите нас?
— Обычай Первого Всадника, — понимающе кивнул Торгаш, — доводилось слышать. Это когда спорщики обращаются к первому всаднику, встреченному на дороге, с просьбой рассудить их. Не ожидал, что кто-то ещё к нему прибегает. Отказываться нельзя, судить надо по совести. Нарушителей наказывает судьба. Этот обычай очень стар.
— Может лучше отвезти его в город к настоящему судье? — предложил я.
— Городской судья перед вами, — ещё раз поклонился богато одетый горожанин, - Лежащий у ваших ног мерзавец носит прозвище...
— Хромым будут меня теперь звать, если, конечно, суд ваш переживу, — морщась от боли выговорил лежащий беглец, — эти люди готовы меня убить, поэтому я попросил обратиться к старому обычаю! Отказать мне нельзя!
— Откроешь рот без моего разрешения и будешь до конца своей недолгой жизни немым, — пригрозил судья.
Мы спешились и подошли к связанному.
-Это Первый Всадник, принимаешь ли ты его, - спросил судья.
-Принимаю, и пусть он судит по священным обычаям дорог, - отозвался пленник.
— Клянусь, что соглашусь с любым его решением, - сложив руки перед грудью хором отозвались все преследователи.
— Вот и кончился твой суд, — сплюнул беглец в сторону судьи.
— И в чём его вина? — сразу перешёл я к делу .
— Сначала у нас в городе объявился человек, который открыл контору по переводу с разных языков. Толку ему от этого было мало, но он никому не мешал. А вот этот жулик поселился в нашем благословенном городе дней тридцать назад, — начал рассказывать судья, — Засел в лучшем трактире и стал заключать договоры о закупках разных товаров по выгодной цене. Покупал он решительно всё. Говорил, что вскоре пройдёт большой обоз и всё заберёт, а ему возместят все расходы и заплатят за труды. Каждому в задаток он давал по серебряной монете.
— Даже если он расплачивался фальшивыми монетами, в чём его выгода? — не понял Торгаш.
— Монеты были настоящими, — вздохнул судья, — Вот только договор он требовал заполнить на языке караванщиков, северных варваров. В городе на севере никто не был и все пошли к переводчику. Тот язык знал и стал трудиться с утра до вечера. За каждый перевод он брал десять серебряных монет, уверяя, что знатоков этого языка не сыскать во всех герцогствах.
— Нет ли у вас с собой такого договора? — улыбаясь спросил Торгаш.
— Есть, — с некоторым смущением ответил судья, и достал из поясной сумки маленький свиток.
Торгаш развернул его и внимательно просмотрел.
— Надо же, — наконец сказал он, — это действительно язык северных варваров! Я сам заключал такие.
