В дом городского тутуки, диверсанты «Молнии» вломились точно так же, как вламывались рейдеры в дома горожан. Тайные стражники схватили увесистое бревно, лежащее во дворе, и тремя мощными ударами вышибли дверь. Из дома вылетела стрела, следом еще одна, и только по счастливой случайности никто из тайных стражников не был убит. Клацнули в ответ арбалеты, болты влетели в черный пролом двери, кто–то внутри вскрикнул и бойцы вломились внутрь. Зазвенела сталь, люди в доме пытались сопротивляться, но их просто задавили массой и выучкой. В доме все затихло, загорелся свет, кто–то зажег свечи, и полковник Штенгель вошел внутрь.
На застеленном коврами полу лежали тела — две женщины и трое мужчин. Еще один мужчина, черноусый красавец лет сорока, зажимая окровавленное бедро ладонями, сидел у стены.
— Кто? — полковник указал на раненого.
— Говорит, что местный градоначальник, тутуки то есть, — ответил капитан Ринтелен, командир «молний».
Полковник устало присел прямо на ковер, отвык на штабной работе от физических нагрузок, и спросил раненого тутуки:
— Ты меня понимаешь?
— Да, — ответил тот. — Понимаю.
— Нас интересует городская казна и бумаги на все прошедшие за два года через город караваны. Где они?
— В соседней комнате, в сундуках, — не стал отпираться тутуки. — Забирайте все, и убейте меня. Не хочу смотреть и слышать, как уничтожают мой город.
Диверсанты бросились в соседнюю комнату, взломали сундуки и занялись погрузкой всего добытого в рюкзаки, а раненый градоначальник прокричал:
— Ну же, убейте меня! Сволочи! Грабители! Что мы вам сделали!?
— Да, ничего, — голос Штенгеля был спокоен. — Просто ваш новоявленный каган хочет уничтожить нас как народ, всего–то.
— Так, а мы здесь причем?
— А кто ему налоги платит? Кто ему солдат дает? Кто лошадей и продовольствие в наемные армии поставляет? Не вы, скажешь? — спросил полковник и, увидев, что ответа нет, только махнул рукой. — Знаешь сколько чимкентов в этом году пришло в Штангорд? Не знаешь или не хочешь говорить. А я тебе скажу, восемь тысяч сабель, и большая часть их, там и осталась, поля под Стальгордом теперь удобряют. Молчишь, тутуки, ну и молчи.
Повернувшись в сторону соседней комнаты, Штенгель выкрикнул:
— Эй, воины, сколько там золота в сундуках?
— Мало, господин полковник, — ответил показавшийся в дверях Ринтелен, — около двух сотен золотых.
— Где остальное? — полковник вновь обратился к местному градоначальнику.
— А вы найдите! — выкрикнул тот со злобой. — Поищите! Давайте!
— Дурак ты, тутуки. Мы ведь все равно найдем, и даже не будем тебя пытать да мучить. Понятно же, что городская казна где–то рядом. Что тебе рахи, ты ведь чимкент? Зачем их золото оберегаешь? Дурак!
Бойцы «Молнии» принялись методично простукивать стены и срывать с пола ковры, а несколько человек направились во двор. Через полчаса были найдены два схрона, один в глинобитной стене, а второй в полу, прямо под раненым тутуки. И общая сумма добытого составила пять тысяч золотом. Очень неплохо, как ни посмотри.
Диверсанты вывели из конюшни во дворе лошадей, запрягли в две повозки, и уже к утру были готовы покинуть разграбленный Шамтари. Однако, теперь предстояло самое трудное — собрать разгулявшихся и дорвавшихся до грабежа рейдеров в кучу. Три раза отрядный сигнальщик дул в свою трубу, и за пару часов к выезду из города собрались триста пятьдесят человек. Остальные или не слышали, или надеялись, что их подождут. Но не тут–то было. Сигнальщик еще раз протяжно дунул в свою трубу, а затем нагруженное добром жителей Шантари войско покинуло город и двинулось в сторону бухту Салей.
— Эй, десятник Бузан! — слышался голос виконта Бертра. — Где половина твоих бойцов?
— Вина перепились, наверное, — откликался тот. — Они местную забегаловку нашли, после того как мы казарму кочевников подпалили, и в ней присели.
— Десятник Киран, — вновь спрашивал командир первой сотни, — а твои где!?
— Трое погибли, сам видел, а еще трое в городе где–то, гуляют в гареме какого–то купца. Там девки красивые и податливые, никому не отказали.
А рядом слышался голос командира третьей сотни мэтра Самбини, прихватившего из города сразу два десятка телег, доверху набитых всем, чем только возможно:
— Фредерик, ткани с того склада, что у реки, взяли?
— Взяли, мэтр, — пробасил его доверенное лицо и первый десятник, бывший брачный аферист Фредерик Здоровяк.
— А вино, я не вижу вина, — беспокоился Самбини. — Где оно?
— Мы кувшины и бутылки тканями обернули, вы же сказали, что это очень ценный груз.
