Штенгель ехал на невысоком степном коньке, захваченном в конюшне тутуки города Шамтари и, слыша все это, думал о своем. Там, позади него, в разрушенном и разбитом Шамтари оставалось еще около сотни его солдат, но он бросил их. Время поджимало, и многие беженцы разбежались по окрестным укромным балочкам. А кто–то из них, наверняка, уже и в кочевья чимкентов добрался. Так что пройдет пять–шесть часов и здесь будет несколько тысяч конников, нельзя было терять время, выискивать перепившихся и не догулявших свое бойцов. Война — суровое занятие, и те, кто уцелеет в этом походе, запомнят навсегда, что только исполнение приказа спасло их в этот день от гибели и принесло добычу.
В бухте Салей, войско Штенгеля оказалось через три часа. Погрузка людей и транспортировка грузов на каракк началась сразу же. Все устали, но понимали четко и ясно, надо торопиться. Поэтому эвакуировались достаточно быстро, всего за пару часов. Пока шла работа, из города подтянулись еще три десятка рейдеров, все на лошадях. А остальные, кто прочухался, медленно тянулись по дороге к морю. Однако они не успели. Каракк снялся с якоря и, поднимая паруса, направился домой, к родным берегам. И тут же появились передовые сотни конных чимкентов, идущих на выручку Шамтари. Степняки опоздали — основные силы рейдеров ушли. Но те из налетчиков, кто попался им в руки, мучились очень долго. Война продолжалась.
Когда Курбат проснулся, было уже светло, и он начал осматриваться. Его глаза искали Эльзу. Но любимой девушки в комнате не было. Сквозь сон он слышал, как она вставала с постели, а затем быстро и тихо одевалась. Но поскольку опасности рядом не было, пресыщенный ночными любовными играми, он вновь заснул.
Курбат встрепенулся, стряхивая с себя сонливость, сладко потянулся и прислушался. На кухне что–то звякнуло, и парень улыбнулся — вот оно его счастье, совсем рядом. После чего он резко сел, откинул в сторону одеяло и, одевшись, подошел к окну.
Парень и девушка уже неделю жили вместе на квартирке, которую Курбат снял для них, и каждый день, проведенный рядом с любимой, был для молодого бури незабываемым. Еще тогда, при первой встрече в полуподвале Косого, когда он увидел ее, Курбат сразу понял — это его женщина, и он, не раздумывая, бросился вперед, на ее защиту. Жаль, конечно, что Пламен оставил жить эту сволочь — Косого. Однако он вожак, и ему видней. И позже, когда Эльза, какое красивое и звучное имя у любимой, разглядела его, он ожидал услышать в отголосках ее чувств тревогу, жалость, гнев, презрение — все то, что он улавливал от других людей. Однако Курбат услышал в ее душе совершенно другое: тепло, доброту и, что самое невероятное, любовь.
Как это могло случиться? Ведь он горбун, уродец, и как его можно не только жалеть, но и любить? Раз за разом, он вслушивался в чувства молодой и красивой девушки, и слышал одно и то же — любовь. Из всех троих братьев–бури он лучше всех сканировал людей без способностей. Но здесь он засомневался и привел на очередное свидание с Эльзой своих братьев. После чего оба подтвердили, что да, Курбат, девушка к тебе неравнодушна.
Помнится, Пламен тогда обнял его за плечи и прошептал:
— Рад за тебя, брат. Ты нашел свое сокровище.
А Звенислав только хмыкнул и подмигнул, мол, не теряйся, воин.
Им то что, у них горба нет. За минувший год оба сильно вытянулись и в плечах раздались. Так что девки, которые в «Отличном Улове» работали, от них не отходили, а парни этим пользовались вовсю.
Итак, как же все происходило? После драки в подвале Курбат отвел девушку в ее каморку на втором этаже трехэтажного каменного здания. И здесь их встретила ее мать, усталая от жизненных тягот измученная женщина, а так же пятилетний брат, забавный и смешливый, но сильно исхудавший мальчонка.
Когда они вошли в тесное помещение с одной только койкой в уголке и маленьким обшарпанным столиком в центре, мать Эльзы резко вскрикнула и бросилась вперед. Она подумала, что этот молодой парень с некрасивым горбом, что–то сотворил с ее дочерью, и бросилась на защиту своего ребенка. Но ситуация быстро разрешилась, и мать девушки присела на кровать, уткнулась в колени головой и тихо заплакала. Впрочем, она быстро оправилась и, встав, сказала Курбату:
— Спасибо вам, молодой человек. Извините, отблагодарить вас нечем. Сами видите, бедствуем.
— Это ничего, — ответил Курбат. — Сам в приюте воспитывался, знаю, как трудно в жизни бывает. Я слышал, что ваш муж на войне?
— Да, в ополчении восточных земель, — подтвердила мать семейства.
— Мы с братьями тоже воюем, только в отдельном рейдерском отряде. Позвольте мне, хоть чем–то вам помочь. Одно ведь дело с вашим отцом и мужем делаем.
В этот момент Курбат сильно переживал. Ведь если женщина откажется, может быть из гордости или по иной какой причине, то не будет повода снова здесь появиться. Однако мать семейства не отказалась, как он опасался и, улыбнувшись, произнесла мягким добрым голосом:
— Ну, чем вы нам поможете, молодой человек, сами–то, небось, небогато живете и на одном казенном жаловании состоите.
