Первым делом они собрали в кучу тех, кто по каким–то причинам не состоял в бандах или был из них изгнан и, в основном это касалось сынков сбежавшего Папаши Бро. Босяки, которые раньше перед ними несколько заискивали, изгнали их из своего круга и сделали отверженными. Изгнать–то изгнали. А Пламен со своими братьями, наоборот, пригрел. Чепуха? Может быть, и Лысому казалось, что ничего из этого не выйдет. Однако два десятка местных беспризорников во главе с Квирином Иглой и полтора десятка городских бродяжек, вооруженных и обозленных на весь белый свет — это уже сила.
Следующий шаг был логичен. Есть сила — используй. И ничто не мешало дромским мальчишкам вызвать в выделенный для них неподалеку от «Отличного Улова» просторный дом всех местных вожаков, а затем договориться о мирном сосуществовании. Но и тут они поступили по–своему. Собрали своих босяков в отряд, разбили их на десятки, и сами прошлись по местам скопления молодых воришек.
Три дня Старая Гавань гудела и дошло до того, что взрослые воры пришли жаловаться на беспредел дромов. И Лысый, как назначенный Кривым Ругом наставник мальчишек, при этом разговоре присутствовал.
— Кривой, — над новым паханом Старой Гавани и Лысым, которые расположились за столом, возвышалась гора мяса и мускулов, профессиональный выбиватель долгов, Быча. — Ты нас проредил. Пусть. Это ваши с Папашей Бро дела были, понимаем и зла на тебя не держим. Ты стал самым главным в Старой Гавани и держателем общака. Пусть. Но зачем теперь беспредел творишь?
— Беспредел это не дело, — поддакнул ему старый и авторитетный щипач Серебрянка, ездивший на «гастроли» по городам герцогства и только недавно вернувшийся в город. Он точно был не в теме и при разгроме сторонников Папаши Бро не пострадал. Поэтому его пригласили как свидетеля и арбитра.
— Где вы беспредел увидели? — в ответ, буром попер Кривой Руг. — Пащенки ваши первыми одного из моих пырнули. Разговор начал ты, Быча. А потому спрос с тебя. Признаешь?
— Пырнули, — насупившись, согласился Быча. — Так пусть одного накажут или на воровской суд выведут. Это не по понятиям всю банду под корень вырезать.
— Не всех убили, а трех из десяти, так что не гони понапрасну, — прищурившись, парировал хозяин района, и от его недоброго взгляда Штенгелю стало немного не по себе. — Этому идиоту Рыбарю доступно объяснили, кто теперь над их вольницей старший. Он не внял, за что и получил в голову болт. Еще вопросы есть?
— Так, как же, — Быча растерялся, поскольку думал, что его слова будут иметь вес, — они же и на взрослых воров кидаются.
— На кого? — чуть приподнялся из–за стола Руг.
— На Каленого, на Свата и Торопыгу.
— Ты хочешь по понятиям, по законам Старой Гавани, все решить?
— Да, — подтвердил туповатый Быча и этим подписал смертный приговор трем ворам, которых назвал.
— Где они?
Из–за широкой спины Бычи показались жестоко избитые воры и Кривой Руг, уставившись на них, спросил:
— Вы напали на моих людей?
— Да какие это люди, сопляки, — раздухарился один из воров, долговязый Торопыга, ранее бывший на побегушках у Папаши Бро.
— Спрашиваю в последний раз. Вы напали на моих людей? — Руг начинал впадать в бешенство.
— Мы чего, видим драка идет, вот и присоединились, — примирительно выставив перед собой пустые ладони рук, сказал Сват.
— Получается, вы первыми начали?
— Ну… — замялись избитые воры.
— Где парни? — выкрикнул Кривой Руг.
Тут же со двора появился Пламен. Остальные дромы от своих занятий на импровизированном тренировочном поле отрываться не стали. Мальчишка встал сбоку от стола, между Ругом и ворами, которые выглядели бедными родственниками, прибывшими просить о помощи.
— Вызывал? — спросил Пламен покровителя.
— Рассказывай, как дело было, — тот кивнул на воров. — С самого начала.
— Нам было поручено приглядывать за местными босяками и заниматься тем же, чем раньше занимался он, — Пламен посмотрел на Торопыгу. — То есть следить, чтобы не было сильных претензий от стражников и собирать долю в общак. Мы прошлись по всем общинам и группам, но везде встретили отказ. В результате были вынуждены применить силу. Дошли до Рыбаря. Он отказал и заявил, что не подчиняется Кривому Ругу, потому что всю долю отдает, как и прежде, Торопыге. Одного из наших на выходе ударили заточкой в бок. Пришлось вернуться и пристрелить троих, включая Рыбаря. Еще двоих покалечили, так вышло. Пока с босотой Рыбаря разбирались, вмешались эти трое, — снова кивок в сторону воров. — Они бросились на нас с ножами, и мы ответили. Однако никого убивать не стали. Закон мы уважаем и первыми руку на старших не поднимали.
Пламен закончил, а Кривой Руг в полной тишине спросил понявших, что беда уже рядом, воров:
— Получается, два месяца вы собираете с босяков долю, а я про это ничего не знаю?
— Мы хотели отдать, — поеживаясь, ответил Торопыга, — но как–то не получалось.
Хозяин Старой Гавани обратился к Серебрянке:
— Ты авторитетный вор, Серебрянка. Рассуди, что за крысятничество бывает?
— Смерть! — старик сказал только одно слово.
— А ты, Быча, не с ними в доле был, что за них вписываешься? — спросил Руг громилу.
