— Тебе это уже ни к чему, борас, — сказал пахан, — все одно не жить. Расскажи, что спросим, и ты уйдешь в загробный мир спокойно. Могу сказать тебе только одно — мы не будем грабить ваши кочевья и угонять табуны, не в этот раз. Мы пришли за рахским золотом. Выбирай, пытка или легкая смерть?
— Будьте вы прокляты! — выдохнул пленник. — Спрашивайте, чего хотели.
— Что вы здесь делали?
— Война. Старейшины нас в поход не взяли, молодые, говорят. И мы решили сами на Штангорд сходить.
— Вот видишь, — Кривой Руг ухмыльнулся, — а говоришь, что мы грабители. Военных отрядов в округе много?
— Три сотни в крепости Сабарак, полсотни в Чинкире и две сотни на рудниках в Карморе. Если потребуется, то местный тархан Иехуда–бен–Назир, может три тысячи всадников по всем кочевьям нашего района поднять, а если свое слово скажет этельбер Яныю, десять тысяч борасов по всей области поднимется. Лучше бегите отсюда, штангордцы.
Поручив пленника Джоко, который точно знал, что еще можно у него узнать, мы отошли в сторону.
— Повезло нам, — заметил Кривой. — Молодняк борасов за поживой пошел, никто их искать не будет.
— Значит вперед, за золотом, — улыбнулся я. — Как думаешь?
Руг хлопнул меня по плечу и сказал:
— Думаю, что да. Нам везет и останавливаться на полпути не будем. Только вперед.
Битва на пограничной реке Сана в районе Остеррайп не планировалась ни одной из противоборствующих сторон, но она состоялась. Места здесь были заболоченные, кругом негустой и чахлый лес, кустарник, и единственное, чем это место было ценно — бродом через реку и проселочной дорогой ведущей вглубь герцогства Штангордского. На степном берегу располагался сборный кавалерийский полк рахских наемников, а со стороны герцогства — полнокровный батальон линейной пехоты под командованием виконта Борюса. Основные силы противостоящих армий находились дальше вниз по течению, на основных переходах и переездах через Сану в районе Больстар и Кеннервет. А здесь так, стой себе спокойно, ни война, ни мир, карауль противника. И Фриге Нойм, жрец бога Белгора, попал сюда совершенно случайно, и так сложилось, что он видел битву от ее середины до самого конца. Да еще и принимал в ней непосредственное участие.
Итак, немного предыстории.
Незадолго до знаменательного сражения состоялось другое, когда жрецы двух враждебных религий, посвященных Белгору и Ятгве, просто собрали свои силы в один кулак, и ударили каждый в направлении своего противника. Сил было много, но в таких битвах, невидимых глазам обычного человека, главное не перестараться. И та и другая сторона поставили все на один–единственный мощный удар, способный решить исход летней военной кампании. После чего два огромных магических фронта схлестнулись на реке и, не сумев хоть как–то навредить врагам, рассыпались на безобидные частички снега.
Удивительно, конечно, снег в самом начале лета. Но опять же, для обычных людей. А вот жрецам было ясно одно — в ближайший месяц, как проводники божественных сил, они бесполезны. Все они выложились полностью, перенапряглись и пожгли свои внутренние магические каналы. Ничего страшного, каналы в течение месяца восстановятся, и битва божественных сил вспыхнет вновь. Но пока отдых, и полное отсутствие какой бы то ни было магии в радиусе ста километров. Жрецов, что Белгоровых, что Ятгве, оттянули в глубокий тыл, и можно было сказать, что первая магическая битва этой войны прошла вничью. И из всех служителей веры только Фриге Нойм задержался, ибо решил навестить своего старого знакомца виконта Борюса. Тем более повод был достойный, сорокалетие виконта.
К началу празднества он не успел, но зато застал самое интересное. Как это водится в армейской среде, что ни праздник так спортивный, что ни отдых, так активный. Вот и виконт Борюс решил приурочить свой юбилей к подвигу, провести разведку боем и показать проклятым захватчикам, кто в этих местах хозяин. Еще затемно подразделения пехотного линейного батальона, которым он командовал, выдвинулись к реке и расчистили заграждения. А затем, чуть только забрезжил рассвет, в полном молчании, штангордцы перешли брод и ударили по не ожидавшим такого подвоха вражеским наемникам.
Все складывалось хорошо. Батальон рассыпался по вражеским позициям, и началось избиение противника. Месиво, рубка, панические крики вражеских наемников — все это так грело и радовало душу старого солдата виконта Борюса, что он увлекся и промедлил с отходом. На помощь почти уничтоженным легким степным кавалеристам, подошли горцы–гарля и, теперь уже штангордцы не могли выйти из боя, поскольку противник повис на их плечах и не давал спокойно переправиться. Еще какое–то время держались бравые герцогские пехотинцы, отмахиваясь от озверевших горцев короткими клинками катцбальгеров. Однако все же не устояли и, вытаскивая на себе раненого комбата Борюса, устремились на родной берег.
