Гарля с трудом вскарабкались на холмик, так как не все смогли пройти по дороге, петлявшей по взгорку, и ударили в неровный строй штангордцев. После чего все, что происходило, слилось для жреца в одну нескончаемую схватку. Удар дубиной откинул одного горца в сторону. Второй удар на излете задевает другого по затылку, и он падает под ноги своих товарищей. Острием укол вперед, и чей–то окровавленный глаз повисает на деревяшке. Отбив меча. Защита. Новый укол вперед. Удар, а за ним еще один. Пот заливал глаза. Жрец смахнул его рукавом мантии, и получил сильный тычок древком копья под ребра. Он пошатнулся, и это спасло его от лезвия меча, просвистевшего всего в нескольких сантиметрах от головы и срубившего несколько волосков.
Схватка откинула его к дереву, импровизированный тыл спешенного эскадрона, и он смог оглядеться. Полсотни конников все еще сдерживали напор горцев, но конец был неизбежен, если… В этот момент затрубили звонкие трубы, и на дороге появились сотни рыцарей, которые спешили на подмогу своим братьям.
— С дороги! — закричал капитан, тоже увидевший это. — Отход!
Все вдруг, резко развернувшись, штангордцы, кто смог отойти от схватки, резко отскочили назад, развернулись и побежали прочь с дороги. Конница рыцарей накопилась, мгновение застыло, и всадники, ударив своих тяжеловозов шпорами под бока, стальной лавиной устремились вперед, на горцев. Элита герцогства, дворянская рыцарская конница, в секунды набрала разбег, ударила в строй гарля, больше напоминающий толпу, и началась резня. Рыцари раскатывали неорганизованных горцев в блин, топтали их лошадьми и давили. А потом сверху, с высоты своих седел, они крушили их головы своим излюбленным оружием. Кто–то махал тяжеленной булавой, кто–то шестопером или прадедовским мечом. А некоторые орудовали обычными обитыми железом палицами, грубо, дешево и надежно. Только на пару минут рыцари задержались на вершине холма, и стальной каток, сминая бегущих в ужасе гарля, потек вниз.
— Нет, ну вы видели, достопочтенный, — сказал капитан жрецу, выползая из кустов, — все сметают на своем пути.
— Сила, — прохрипел жрец, выползая из–под соседнего куста и выплевывая набившуюся в рот листву.
— Становись! — голос виконта Сагина, только недавно звучавший весело и зычно, стал сиплым и глухим.
Воины конного эскадрона лучников вылезали из болотной грязи, скопившейся в ямах вдоль дороги. Они нехотя построились, а затем капитан их пересчитал. И как раз в этот момент к ним подъехал главнокомандующий всей оборонительной армии, полковник Микит, в сопровождении охраны и свиты.
Виконт Сагина подскочил к нему, чуть ударил правой рукой в районе сердца, вытянулся, насколько позволяла окружающая его скользкая грязь и, вскинув руку ввысь, доложил:
— Господин полковник, третий эскадрон второго полка легкой кавалерии, вел бои в течении полутора часов с превосходящими силами противника, пробившимся на нашу сторону реки, и захватившего плацдарм для дальнейшего продвижения вглубь герцогства. От вверенного мне эскадрона в сто тридцать солдат, в живых осталось сорок два. Доложил: капитан Сагина.
— Молодец, капитан, — бросил полковник, окинув взглядом уцелевших бойцов эскадрона. — Правильно действовал, инициативно.
В этот момент Микит заметил Фриге Нойма, которого неоднократно видел на военных советах возле верховного жреца.
— А вы что здесь делаете, достопочтенный Нойм?
— По мере сил своих, борюсь с врагом, покусившимся на нашу любимую родину, — смирно ответил жрец, морщась от боли в боку.
— А сил у вас, как я посмотрю, достопочтенный жрец Нойм, не меряно, — усмехнулся главком и выехал на вершину холмика.
Капитан и жрец пошли за ним вслед, несмотря на усталость, им было интересно посмотреть, как гвардейцы–рыцари уничтожают врага. Однако они увидели совсем не то, что ожидали, поскольку об окончательной победе речь не шла.
В низине огромная толпа людей яростно рубилась в грязном месиве. Ноги лошадей скользили, воинам в тяжелой броне повернуться было негде, и одна масса конных воинов давила на другую, такую же. Горцев гарля не видать, их попросту затоптали, не только рыцари герцога, но и бордзу, перебравшиеся на этот берег.
Полковник Микит, молча, наблюдал за сражением и, по одному ему заметным признакам, определил:
— Наши побеждают.
— Разрешите обратиться, — вновь вытянулся капитан Сагин.
— Говори, капитан, — полковник, не отрываясь, наблюдал за развернувшимся сражением. — Тебе сегодня многое можно.
— А как вы определили, что победа будет за нами?
Полковник помедлил, а потом ответил:
— Смотри и учись, капитан. Наших воинов хоть и меньше, но они чуть выше и у них был разгон. Пусть небольшой, но был. Теперь битва смещается к реке, и рыцари просто выдавят бордзу в то месиво, что еще с утра было бродом через Сану. Сила инерции и масса на нашей стороне, а значит, что и победа. Понимаешь?
— Так точно, господин полковник! — капитан вновь вытянулся, его ноги заскользили, и он грохнулся наземь.
Какой–то молодой корнет из свиты прыснул от смеха, а полковник, все так же, не оборачиваясь, произнес:
— Корнет Вальха.
