В самом деле, через реку в районе брода, превратившегося в большую грязную лужу, по осыпавшимся от ног тысяч людей берегам, по раскисшему и размолоченному дну, на подмогу гарля, прячущимся от обстрела за развалинами засечной баррикады, шла подмога. Врагов было много, очень много. Как минимум пять тысяч воинов облепили левый берег, и если штангордцам подмоги не будет, то продержатся они минут пятнадцать, не больше.
Жрец нащупал заветный амулет–поисковик, заряженный еще до боя с рахами, под завязку, свой последний резерв, и решил, что покинуть эскадрон лучников на произвол судьбы было бы не честно. В конце концов, он привел конников сюда и в какой–то мере за них в ответе.
— Я остаюсь, капитан, — ответил он. — Некоторый запас силы у меня есть, и когда они подойдут вплотную, дам вам время на отход к холму позади нашей позиции, а потом отойду сам.
— Как знаете, достопочтенный, но шансов дождаться помощи, у нас почти нет, — голос виконта Сагина был глух.
В запасе у каждого лучника оставалось по три–четыре стрелы, и теперь, когда интенсивность стрельбы резко упала, гарля вновь перешли в атаку. Тем более что позади горцев подпирали выползающие на берег грязные и мокрые сородичи.
— Отход на взгорок! — выкрикнул капитан, и весь эскадрон рванулся назад.
Фриге Нойм остался один. На него бежали тысячи вооруженных людей. Они потрясали мечами, топорами и палицами. Над полем боя не смолкал гневный рев идущих в атаку горцев, но он их не слышал. Молитвы возносить было бесполезно, помощи свыше не будет, и крепко обхватив амулет левой рукой, правую жрец выставил перед собой. Пятьдесят метров до противника. Сорок. Тридцать. Пора!
— Ха–а–а! — выдохнул жрец, перерабатывая и пропуская через себя силу, а затем посылая в противника свою ненависть.
Из его руки выплеснулось немалое, метров восемьдесят в окружности, кольцо газа, которое метнулось в сторону гарля. Оно ударило в толпу людей и разметало его, и это было только начало. Поскольку следующим фокусом данного приема, разработанного лично жрецом, было то, что газ ядовит. Он всего лишь выкинул его перед собой, а ветер понес облако дальше, к реке. При этом сил потрачено немного, а эффективность поражала. Десятки, а за ними сотни горских бойцов падали на колени и обхватывали сведенные судорогой шеи. Лица их приобретали зеленоватый оттенок и, в корчах, они умирали. Волна смерти прокатилась по вражескому войску, а заряда поисковика жрецу должно было хватить еще на пару подобных ударов.
Новый выдох, со смещением влево, и еще один вправо. Два ядовитых облака исторгла рука жреца и, не тратя времени на то чтобы увидеть результат своего чародейства, жрец развернулся и бросился бежать на взгорок, где строились в боевой порядок лучники виконта Сагина. Амулет пуст, а стоять на месте без всякой защиты Фриге Нойм смысла не видел. Все что мог он сделал, и теперь вновь только клинки решат исход боя.
Запыхавшись, жрец забежал по склону наверх и обернулся.
Картина, которую он увидел, поражала. Сотни вражеских бойцов умирали от ядовитого газа. Наступление прекратилось, а самое главное — замешательство и паника наемников были настолько велики, что многие из них попытались отступить. Однако сделать это им не дали. Так как на степном берегу появились рахские гвардейцы бордзу, которые, орудуя длинными бичами, стали гнать гарля обратно в реку. Они еще поднажали, и скопище людей просто рухнуло с осклизлого речного берега. Бичи грозно свистели, а тяжелые мощные кони бордзу давили на горцев, и они вновь пошли в атаку.
— Ну, что капитан, — жрец обернулся к виконту Сагину. — Пришла пора прощаться. Я пуст, а твои воины долго не выстоят. Был рад знакомству.
— Достопочтенный, — капитан протянул жрецу руку, — для меня честь, быть лично знакомым с вами. Благословите.
Фриге Нойм крепко пожал капитану руку и, обернувшись к застывшим в едином строю воинам эскадрона, выкрикнул:
— С нами Белгор, воины! Верьте в него, и спасение придет, ибо сказано — кто верует истинно в своего предка–прародителя, тому воздастся!
— А–а–а! — откликнулись ему воины, потрясая оружием. — Слава Белгору!
— Вы отыграли больше часа времени у врага, и теперь, даже если мы погибнем, наша смерть будет не напрасной! Наши войска резерва уже на подходе и скинут вражеских наемников в воды Саны! Да будут они прокляты! Благословляю вас на битву! Слава Белгору!
— Слава! Да–а–а! — вновь поддержали его воины.
— Лучники, бей! — дал команду виконт Сагина, и пятерка лучших стрелков, которым отдали все стрелы, начала стрельбу.
Пять стрел, взвившись в небо, упали и ударили в строй гарля, с опаской продвигающихся вперед. Пятеро горских воинов повалились наземь, их оттолкнули и, ступая прямо по телам, враги двинулись дальше. Вновь стрелы, и опять несколько убитых. Кто–то из глубины вражеского строя пролаял команду, и гарля рванулись вперед. Жрец отступил в глубину строя и выломал грубую увесистую сучковатую палку. Пусть он не мечник, не лучник. Но лупить дубиной по головам врагов он сумеет.
