— Я, господин полковник.
— Вы видите того рыцаря, с белым широким шарфом вокруг талии, который так браво орудует своим огромным мечом?
— Так точно, — отозвался корнет. — Это полковник Снат, командир гвардейского полка.
— Направляйтесь к нему и передайте приказ усилить давление на противника по правому флангу.
— Но, господин полковник, — робко возразил корнет. — На мне только легкая броня, и меня там просто убьют.
Микит нагнулся к капитану, который уже встал, и сказал:
— Вот видишь, Сагина, ты со своими воинами в легкой броне полтора часа тысячи горских воинов держал — герой, не струсил. А корнет Вальха струсил. Значит, не все штангордцы настолько храбры, как ты.
Корнет, с оттяжкой, стегнул своего породистого жеребчика плетью и умчался в самый центр битвы. А когда через полчаса Вальха вернулся тяжелораненый, прежде чем отправить его в санитарный обоз, который подошел к месту боя с целым пехотным полком, Микит нагнулся к нему и спросил:
— Ты понял, корнет, почему я так поступил?
— Да, — прохрипел израненный Вальха, — понял. Нельзя смеяться над человеком прошедшим смертельный бой.
— Это хорошо, что понял. И хочу верить, что из тебя будет толк, мой сын.
Проводив корнета, который, как выяснилось, оказался его сыном, полковник убедился, что исход битвы предрешен и, забрав с собой Фриге Нойма, отправился в ставку армии. И уже к вечеру, когда рыцари добили остатки рахских гвардейцев и скинули их в болото, которое раньше было рекой Сана, пришло время подвести итоги сражения. Штангорд потерял полный линейный батальон, восемьдесят конных лучников и двести семьдесят рыцарей. Противник значительно больше, от трех до четырех тысяч пехоты гарля, тысячу легкой конницы и полторы тысячи элитных воинов бордзу. Первую битву выиграл Штангорд, но только первую.
Все начиналось хорошо. К паромной переправе в верховьях Атиля, которая должна была стать местом для засады на караван с золотом, вышли удачно, не привлекая к себе внимания. После чего нашли укромную балку, в которой можно спрятаться, расположились вдоль дороги на Ориссу и выставили наблюдателей.
Лето и тепло. Пока мы в безопасности и нам было хорошо. Поэтому почти весь день мы валялись на солнышке в глубокой балке, видимо, бывшей руслом давно пересохшей речушки, и ожидали вожделенную добычу. А ночами наша тройка ходила в степь, слушать себя и природу.
День за днем, неделя прочь, а за ней вторая. Каравана как не было, так и нет. Скучно и только двигавшиеся по дороге обозы с солью, тканями и продуктами из отдаленных аилов, куреней, сел и городков, говорили о том, что степь не вымерла. А еще время от времени вдали мелькали конные охранные полусотни.
Единственное, что скрашивало наше безделье, занятия с Лукой и Джоко. По три–четыре часа в день мы на это выделяли. Сами учились и бойцов своих учили. А вот разбойнички и наемники нервничали. Пока наш отряд не заметили, но рано или поздно кто–то натолкнется на убежище или расставленных вокруг караульщиков приметят. Вот тогда держись. Что–что, а охранные структуры в рахском каганате работали лучше дромских, как говорил купец Бойко Путимир. И мы ему верили, ибо человек опытный, хоть и не воин. Поэтому, на всякий случай, в своем десятке мы всегда держали на взводе три–четыре арбалета, мало ли что. У всех нервишки пошаливают, и пару раз чуть до поножовщины не доходило. Хорошо еще, что каждый раз Кривой Руг поблизости оказывался. День ото дня напряжение среди бойцов росло, и вот, когда мы уже определили для себя последний день ожидания каравана, он появился.
Как наблюдатели его определили? Просто и понятно. Только такие караваны, то есть перевозившие ценные государственные грузы, имели право на серое знамя с изображением дракона. Это обозначение для всех разбойников — только попробуй, тронь. И в самом деле, купец Бойко как–то рассказал, что бывает с теми, кто покусится на караван под драконом.
Как–то одна удачливая разбойная шайка ограбила этельбера Дарутуки из племени чокос, везущего дань от своего народа кагану Каиму. Сумма была плевая, и сотни фергонских империалов не набегало за весь год. Но рахи решили наказать наглецов и сделать это показательно.
На поиск банды в два десятка сабель были брошены три тумена, а это тридцать тысяч воинов. И разбойников нашли, конечно, а смерть их была ужасна. Однако под это дело и несколько небольших степных племен, включая самих чокосов, были полностью истреблены. Как говорится, чтобы помнили. И надо сказать, все разбойники, если таковые в каганате уцелели, обходили подобные караваны стороной, и мы были первыми за шесть лет, кто решился рискнуть.
Свой наблюдательный пост мы оборудовали неподалеку от переправы, и там постоянно находилось три человека. Поэтому, как только в балку, в которой мы прятались, прибежал караульный, с известием, что на другом берегу реки появились повозки и всадники под серым знаменем, мы с Кривым Ругом помчались к дороге.
