Я удивлённо посмотрел на неё: неужели я так ей понравился? Она сразу поняла мой немой вопрос.
– Рома за всё уже заплатил, на сегодняшний вечер я твоя!
Танец закончился, я отвёл её к столу, а сам подошёл к стойке бара:
– Можно водки, сто?
Роман тоже поднялся и подошёл ко мне:
– Ты, я вижу, не гурман, коньяк не понравился.
– Нет, что ты, коньяк великолепный, но от выдержанного утром башка болеть будет, по опыту знаю!
Он посмотрел на бармена:
– И мне сто водочки!
Выпендрёж кончился, началась нормальная русская пьянка.
Уже поздно ночью в окружении ночных бабочек мы вывалились из бара на улицу подышать свежим воздухом. Мне было на редкость комфортно, я уже забыл про какой-то долг, рядом были роскошные женщины, которые целый вечер посвящали меня в театральные интриги, плакались о своей неудавшейся карьере и проклятом времени, которое разрушило их мечты. Они были больше похожи на японских гейш, чем на наших рижских дешёвых шлюх.
Утром я проснулся от жуткой головной боли и шума льющейся воды из душа. Потом оттуда вышла обнажённая Вероника. Как она была хороша и, наверное, даже очень нужна в этот тяжёлый для меня момент! Но она не легла рядом со мной, а быстро оделась, посмотрелась на себя в зеркало, проверяя, всё ли в порядке у неё с лицом.
– Может, останешься? – еле ворочая сухим языком, попросил я.
– Не получится, мне нужно в театр на пробу! Вчера надо было думать, а не отрубаться. Скажи спасибо, что я тебя раздела!
Но у дверей остановилась, подошла к мини-бару, достала оттуда бутылку холодной минералки с газом и протянула мне:
– Пей, отпустит! Ты мне нравишься, стихи свои мне вчера читал, о жене рассказывал! Ты милый! – и быстро вышла из номера, оставив меня наедине с моральным похмельем.
Значит, точно был в хлам, если начал о жене рассказывать. Если бы я был дома в таком состоянии, то лежал бы до обеда и даже не думал подниматься, но тут надо было идти завтракать и попытаться прийти в себя как можно быстрее. Все мои вещи были аккуратно сложены на стуле, а не лежали кучей на полу, как это часто бывало со мной. С благодарностью думаю о Веронике: «Заботливая, как жена! Интересно, сколько ей заплатили?»
В лифте со мной едет толпа народу, все спешат к завтраку, словно он скоро закончится, а времени едва ли половина восьмого.
В ресторане на столе истинно русское изобилие, стоят даже вазочки с чёрной и красной икрой. В любое другое время я бы обязательно полакомился ею, а сейчас от одного вида еды меня чуть ли не тошнит. Я наливаю себе в бокал «Советского шампанского» и сажусь за столик у окна, чтобы можно было наблюдать, что там за окном. Весь Невский забит машинами, все давно уже куда-то едут, а я смотрю тупым взглядом через стекло, и мне больно даже думать. Я злюсь сам на себя: «Проклятый „Луи ХIV“, пил бы водку, голова бы так не раскалывалась!» Постепенно шампанское начинает действовать как хорошая таблетка, и всё вокруг обретает другие цвета. Понимаю, уехать придётся только завтра, и то, если вопрос с долгом как-то решится. Одна головная боль ушла, на смену ей пришла другая.
В зал зашёл Роман, профессионально окинул всех взглядом, сразу вычислил, где я сижу и пошёл в мою сторону.
– Привет! Ну, как здоровье?
Показываю на пустой фужер из-под шампанского:
– Уже лучше!
Он отправляется по проторенному мною пути и возвращается с двумя полными бокалами.
– Рома, в отношении нашего вопроса…
Он прерывает меня:
– Сегодня никаких дел, всё завтра!
Завтрашний день меня интригует, но почему-то не пугает. Мы выпиваем по нескольку фужеров шампанского, съедаем по омлету и отправляемся в свои номера досыпать, договорившись встретиться вечером в баре.
Только я успеваю закрыть глаза, как мне снизу звонит портье:
– Вы будете продлевать номер?
Отвечаю согласием и проваливаюсь в чёрную бездну сна, из которой выползают какие-то кошмары.
В середине дня меня опять будит телефонный звонок:
– Это я, Алексей, ну, как там? Мы тут с Иваром в конторе!
И Ивар втихую, даже не зайдя ко мне, смылся. Так и хочется спросить, как они там, не обделались ли от страха, но сдерживаю себя.
– Ждите и звоните, когда придет перечисление. Если что не так, дайте знать, я остаюсь ещё на один день! И привезите мне денег – я без копейки! – и вешаю трубку. И опять ложусь спать.
Около шести вечера вылезаю из-под одеяла и иду в душ. С наслаждением стою под ним, ощущая, как вода смывает с меня вчерашний вечер. Вся ванная заполняется паром от горячей воды, наконец я оттуда вылезаю, сушу феном волосы и ощущаю, что снова готов к бою.
Мои кредиторы уже порядком размялись и с улыбками встречают меня в баре. За их столом сидят три лучшие красотки из вчерашней компании женщин, одна из них – Вероника.
Повторяется вчерашний день в миниатюре, только уже все, кроме женщин, пьют водку, тех опять балуют дорогим коньяком. Никаких разговоров о наших делах, только Рома спросил:
– Говорят, вас там латыши прижимают?
– Да, в общем-то, особенно не прижимают, просто есть профессии, где негражданам работать нельзя, и если ты не знаешь в совершенстве латышский, тоже кой-куда все дороги закрыты.
