Тобиас распахнул дверь в избу, которую охраняли убитые, а Рауль мчался к воротам. В двери показалось лицо бородатого стрельца. Другие находились за ним – Мирослав находился правее двери, ему были видны двое, звуки топота внутри, похоже, принадлежали другим врагам. В руках стрельцов внутри были бердыши. Не размахнешься внутри избы! Тобиас рубанул мечом бородатого, стоящего ближе к двери, и попал по лицу, нанеся длинную рубленую рану. Раздался крик. Тобиас толкнул стрельца ногой внутрь избы. Тот отшатнулся. Тобиас рванулся за ним в избу. Следующим в дверной проем ломился Винсент. Внутри было не размахнуться бердышом – такие топоры были длинными, намного больше половины роста человека, считающегося средним. Один из стрельцов – стоящий справа, если смотреть снаружи избы, – попытался ткнуть Тобиаса концом бердыша. Тот еще больше рванулся вперед, уходя от удара. Тобиас рубанул по туловищу стрельца, которому рассек лицо. Винсент пошел направо. За ним в избу заскочила Лилиана и рванулась на врагов, находящихся левее. За ней – Мирослав. Он вместе с Винсентом рубил трех стрельцов, находящихся справа от двери.
Мирослав и товарищи разрубили шестерых врагов, находящихся в избе. На полу лежали мертвые тела с глубокими ранами, отрубленная по локоть рука. Рядом с одним из двух тел врагов, на которых напала Лилиана, лежала отрубленная голова. У одного из этих тел головы не было.
Мирослав выглянул из двери. Рядом с избами – никого. В воротах – тоже. Рауль толкал правую створку ворот, открывая ее. Вторая оставалась на месте, закрытой.
– Пошли! – зазвучал голос Рауля.
Мирослав помахал изнутри Раулю и крестьянам. Потом укрылся за стеной сруба и сказал:
– Надо укрыться! Лишь бы по нам не пальнули по ошибке.
Чуть позже снаружи раздались звуки выстрелов из пищалей. Их было пять. Потом – еще три. И еще один.
Мирослав и товарищи присоединились к крестьянам. Они стояли вплотную к стенам двух изб, чтобы не попасть под выстрел из окна. Топорщики – у дверей. Надо заходить в избы. Мирослав с товарищами заменили у дверей топорщиков, чтобы вломиться первыми. Бойцы с топорами заняли место дальше от дверей, остальные – за ними.
Тобас сделал жесты рукой, показав, что надо идти внутрь. Мирослав, Лилиана и Рауль рванулись, чтобы вломиться в самую правую избу. За ними – часть крестьян, в которой находилась Фивея. Другая группа заходила в среднюю из трех изб.
Внутри один стрелец лежал, корчась от ран, делая попытки сесть, приподнявшись и оперевшись спиной о стену, противоположную двери. Еще один держался одной рукой за другую – видимо, раненую. Трое изготовились к нападению. Один, покрупнее, встал впереди других и размахнулся бердышом для удара. Мирослав отбил удар мечом. Двое других встали позади того, который пытался ударить Мирослава. Один – левее, другой – правее. Места для того, чтобы они могли орудовать своими большими топорами, не было, оттого они пытались задеть ими Мирослава, как копьями, совершая колющие движения концами лезвий бердышей, вкладывая в эти удары силу перемещения своих тел. Тот, который слева, пытался нанести одиночный удар, а правый провел серию из двух – один очень мощный, с шагом, второй – без шага. Мирослав уклонился от всех этих ударов и отступил. Лилиана теперь была слева от него, Рауль справа. Стрелец, стоящий спереди посередине, еще раз рубанул, и этот удар тоже был отбит Мирославом. Впереди были противники намного медленнее и слабее. В двери стоял крестьянин, не имея места продвинуться дальше. Рауль, Мирослав и Лилиана пошли вперед. Они рубили и кололи мечами стрельцов, которые пытались рубить бердышами и колоть кончиками их лезвий, но не могли совершить ни одного удара, который достиг бы цели. Бердыши врагов упали на пол. Тут же рухнули и сами стрельцы с глубокими колотыми и рубленными ранами – скорее всего, уже мертвые. Мирослав, Тобиас и Лилиана бросились добивать раненых. Сзади по избе двигались крестьяне. Три из пяти стрельцов лежали лицами вниз. Вошедшие в избу стали рубить лежащих врагов, чтобы убедиться, что они точно мертвы. Затем встретились с группой, заходившей в среднюю избу. Там встретили только одного стрельца, которого убили.
Мирослав, его товарищи и крестьяне быстро осмотрели территорию внутри частокола, чтобы убедиться, что не осталось живых.
– Написанное ищите! Написанное! – начал кричать Мирослав. – Никаких записей не должно остаться! Так не узнают, кто сделал и зачем! Кто убил! Так помешаем им узнать! Или не будут точно знать! По крайней мере, меньше знать будут! Написанное ищите! Все! И тащите сюда!
Тобиас и Мирослав смотрели, как происходят начавшиеся поиски. Фивея стояла рядом.
– А может, сжечь все? – спросила она, имея в виду сожжение придорожных домов.
– Нет, – ответил Мирослав. – Не надо. Стройка будет. Из Хвостов погонят людей на стройки того, что будет взамен этого. Кто-нибудь может начать опрашивать.
– Так гарантированно все сгорит, – ответила Фивея.