Скорее всего, сотника удастся подкупить. Мирослав был уверен, что он согласится договориться – вероятность того, что он откажется, была очень и очень маленькой. А если будет встречено сопротивление, отряд легко сможет покинуть город, оторвавшись от врагов, или прорваться из него… Вот стены крупной избы, где сотник, с очень большой вероятностью, находится, уже близко… Теперь они рядом…
Открыта входная дверь. Тобиас идет внутрь очень быстрым шагом, быстро переставляя ноги, чтобы не давать времени находящимся внутри. При этом он заходит внутрь все же шагом, а не вбегает. Остальные – за ним. Тоже идут, а не бегут. Все движутся стремительно. В комнатке у двери – какой-то простой боец ростом ниже среднего. Лилиана подтолкнула его к стене и стала удерживать. Девушка была сильнее его, очень и очень намного. Рауль встал у дверей, следя за тем, чтобы никто не заходил. Мирослав и Тобиас двинулись налево, в комнату, где принимал подчиненных сотник. Там он и находился, сидел за столом, пил воду и ел жареное мясо и хлеб, лежащий на столе. Справа – его помощник. Мирослав и Тобиас прицелились из пищалей в сотника и его помощника. Потом перестали целиться, взяв оружие одной рукой, стволами вверх. И тут же подошли к сотнику и его помощнику.
– Есть разговор, – сказал Мирослав. – От тебя требуется быть сговорчивым и делать так, как будто никакой информации о происходившем ты не получал, – продолжил боец, обращаясь теперь только к сотнику.
– И что такое? – спросил сотник.
– Придорожные дома южнее Ярославля, – ответил Мирослав. – Ты сделаешь вид, как будто не было никакой казни Фивеи. Никакого приговора ей. Никакого убийства мужа. Его запишут мертвым где-нибудь через полгодика. И еще. Никакого отношения Фивеи к убийствам в придорожных домах упоминаться не должно. И я принес денежек, чтобы оплатить твое молчание. Ну? Твое и твоих подчиненных. И еще кое-что. Дружок одного из стрельцов, присоединенных к разбойному приказу. Тот дружок, который из войска. О нем – тоже никаких упоминаний. Да, именно тот, который видел, как тело убитого мужа Фивеи лежало в доме. Никакого упоминания. Так что?
Сотник согласился.
– И никакого упоминания о тех убийствах, которые произошли там, где Фивею закопали. Один стрелец был убит рядом с придорожными домами. О нем – тоже никакого упоминания. Еще один – рядом с местом казни, на каком-то расстоянии от него. На удалении. О нем – тоже никакого упоминания. Никаких упоминаний. Никаких упоминаний, – повторил Мирослав.
Сотник согласился и на это.
Тобиас и Мирослав достали мешочек, в котором находилась стальная коробка с монетами. В такой можно было закопать деньги, если надо было достать через два-три года, и чтобы внутрь не попала вода из земли. У сотника ушло какое-то время, чтобы пересчитать. Деньги окончательно перешли к нему. Мирослав и Тобиас зашли в крошечную комнатку у выхода. Там у стены до сих пор стояла Лилиана, она держала за руку стрельца, которого схватила. У двери расположился Рауль.
– Я сходил на второй этаж, – сказал он. – Посмотреть, что там. Там никого нет.
– Все. Идем, – произнес Мирослав.
– Иди к своему начальнику, – сказал Тобиас стрельцу, которого удерживала Лилиана. – Он тебе скажет, о чем не надо говорить.
Лилиана отпустила стрельца, он двинулся в сторону комнаты, где находился сотник и его помощник, и зашел туда.
Мирослав и его товарищи вышли из избы и двинулись через россыпь стрелецких изб в ту сторону, где отсюда находился выход на городскую улицу. Удалось выйти туда, никто не преследовал. Похоже, сотник принял предложение. Отряд оседлал лошадей и двинулся в сторону крестьянского лагеря. Там до сих пор жили участники нападения на придорожные дома, не появляясь в деревнях.
В лагере выяснилось, что четверо крестьян отправились убивать оставшегося в живых свидетеля убийства мужа Фивеи. Стрелец, служивший в войске и оставивший службу после войны с Польшей и Литвой, был другом второго свидетеля. Он жил в тридцати путевых верстах к западу отсюда, в своей деревне. Крестьяне попросили лошадей у своих товарищей, которые разделяли с ними неприятие реформ Никона, и поехали туда. Мирослав сказал, что пока они не вернутся, ничего делать не надо. Товарищи, приехавшие вместе с Мирославом искать Стержевую, согласились. Крестьяне тоже. Через три дня отряд, отправившийся на убийство, вернулся. Покушение провалилось, враг остался жив.