Отряд побежал вглубь леса, чтобы обогнуть деревню с запада, двигаясь на север, и прийти к месту, где находились лошади с двумя бойцами, охранявшими их.
Деревню огибали, держась от нее чуть больше, чем в четверти путевой версты. О, как хорошо! Кругом темный ночной лес, восхитительная темнота вокруг! И какое хорошее дело сделали! Родственники свидетеля убийства, очень вероятно, восприняли лютеранскую дикость. А сам свидетель, скорее всего, перенял дикости от деда-лютеранина. И теперь в избе сгорели шесть человек, которые, вероятно, были склонны вредить православным, среди которых жили. Враги были по религии православными, они могли произносить молитвы, ставить у себя дома иконы и ничем себя не обнаруживать. При этом они несли намного более худшую культуру, протестантские воззрения на значение Нового Завета и Ветхого Завета. Такие люди могли обнаружить свою точку зрения внезапно – доносом, поддержкой худшего священника против лучшего, действиями, которые направлены на то, чтобы сместить баланс интересов в сторону государственной власти. И вот, теперь подожгли! Горят целых шестеро! Те, кто может оказаться именно такими! Весело! И не горят, а сгорели уже! Как весело горела изба! Какой красивый был огонь!
Отряд встретился с теми, кто охранял лошадей. И лошади, и оставленные тут товарищи были на месте. Объединившись, отряд поджигателей сел на лошадей и двинулся в сторону лагеря. Чуть больше чем через два дня прибыли туда. Поели. Стали решать что делать дальше. Рауль сказал, что надо бы подождать начала зимы: если свидетель точно сгорел и никто не собирается преследовать жителей Хвостов, те пусть возвращаются в свое поселение. Мирослав и Тобиас согласились с этим. Винсент и Лилиана – тоже. Крестьяне тоже признали, что сделать надо так, некоторые сказали, что в землянках жить тяжело.
Одна женщина из числа крестьян заявила, что в Хвостах маловато народу, если не считать тех, кто ушел отбивать Фивею. И что это заметят люди из Разбойного приказа, если прибудут туда, и прятаться будет бесполезно. Стоящий рядом с ней крестьянин согласился. Мирослав ответил, что не бесполезно. Во-первых, бывают деревни с разной численностью населения. Во-вторых, из-за малого количества населения никто никого не будет пытать и брать под стражу – не точно, но скорее всего. В-третьих, находящиеся в лагере могут бежать из него, если Хвосты подвергнутся нападению. Бежать куда-нибудь подальше. Тут несколько человек из числа крестьян сказали, что бежать некуда. Мирослав ответил, что можно в казаки.
– Как в казаки? Там смерть! – сказал один из крестьян. – В Сибирь – так там эти, раскосые. – Имелись в виду люди азиатских сибирских народов. – Выглянет из-за дерева – и стрельнет! И все! Там с ними война! На юг – так там тоже война бывает! Воевать надо! Нет, в казаки не надо, там война, там смерть!
Крестьяне согласились, что ждать надо до конца осени. После произошедшего разговора к Мирославу подошла Фивея и сказала:
– Ты что говоришь? Какие казаки? Это крестьяне. Им надо, чтобы было тихо и их не трогали.
Мирослав сказал, что все понимает.
Приближалось время, когда надо было ложиться спать. До этого нужно было обсудить с Фивеей продажу деревень. Мирослав позвал ее для очередного разговора.
– Стержевая – мне, – говорил он. – А вот Хвосты… Их ты тоже можешь продать. Я найду покупателя. – Таковые могли, действительно, найтись. Австрийские колдуны помогали бежать от преследователей просветленным и преображенным людям из Австрии и других католических стран. Иногда человека прятали далеко. Преследовали – обычно дикари, признающие Ветхий Завет, которые плохо относились к возможности жить вечно, вечно быть юным и заниматься чудотворством. Среди этих дикарей имелись сказания о договоре с дьяволом, который дает возможность колдовать. Они не знали, что дьявол – это бог царей и государственной власти, связан с навязыванием государственных законов вместо того, что дано силами мироздания, и человеку не помогает, а вредит. Это и был тот самый Зевс или Юпитер, изображениями которого покрывались столичные стены. Никак помогать человеку он не мог. Покупатель мог не относиться к числу колдунов, а быть одним из тех, кого они знали в землях, где находились.
Мирослав продолжил разъяснять про продажу Хвостов:
– Может, два или три года пройдет, прежде чем покупатель найдется. Это, скорее всего, будет австриец или француз. Так что долго передавать предложение о покупке. И долго ехать оттуда, где живет покупатель. Из Австрии, или из Франции, или из Испании. А хотя, может, и из России с юга откуда-нибудь. Откуда угодно. Может, и к югу от Москвы покупатель живет. И в Сибири. Еще вопрос.
– Два или три года – много, – ответила Фивея. – К этому моменту, может, власти начнут укреплять свое влияние и все нынешние дела начнут расследовать.