У них не было выбора. Согласитесь, когда руки опускаются от внезапно свалившихся проблем, хватаешься за любую предложенную помощь, тем более бесплатную. А что еще делать человеку, купившему за девятьсот долларов пять бесполезных листов бумаги?
Третья вещь, без которой багаж дизайнера не станет полным, – это свобода и масштаб. Если бы я не встретила в две тысячи четвертом штурмана дальнего плавания, академика Филипенко, мой жизненный путь сложился бы по-другому. Гораздо позже я узнала, что громкий ученый статус он получил от самозваной Академии Оригинальных Наук (бывают и такие), что из тринадцати иностранных языков действительно свободно владел лишь итальянским, да и штурманом он тоже вряд ли мог быть, потому что ориентировался из рук вон плохо. Но именно рядом с этим человеком я поняла, что мир гораздо шире, чем в моей голове.
Филипенко работал лектором в единственной круизной компании, которая организовывала морские вояжи для русских граждан. Пассажиры, персонал, команда – все были русскоязычные, что сейчас уже и трудно представить (к сожалению, русских круизов больше не существует – надеюсь, не навсегда). Компания фрахтовала судно на летний период, набирала экипаж, приглашала артистов и пускала отечественные круизы в заграничные моря. Наши граждане, мало приспособленные к самостоятельным путешествиям, массово записывались на групповые экскурсии, а дни в море коротали на лекциях, посвященных будущим портам захода. Вел эти лекции человек-оркестр Филипенко. Ему было шестьдесят пять, он был маленький и круглый, как Карлсон, играл на аккордеоне, смешно танцевал, зажигательно шутил и обладал потрясающим кругозором.
Ника как-то заметила, что ее впечатлил факт, который Филипенко упомянул на лекции: «В Амстердаме я бывал раз шестьдесят-семьдесят, поэтому, как выдался свободный день, отправился на побережье в маленький порт, где…» в какие-то времена что-то случилось. Впечатлил и опыт, и не угаснувший при таком опыте интерес. Я же обратила на него внимание, когда он рассказывал байку, почему мама купила ему аккордеон, а не скрипку. Потом я много раз слышала этот анекдот, и манера выдавать заезженные заготовки за искрометный экспромт меня раздражала, но тогда, услышав впервые, я смеялась от души.
Тем летом две тысячи четвертого мы с Сашкой отправились в наш первый совместный круиз, маршрут включал двухдневный заход в Гавр. Я мечтала на электричке добраться до вокзала Сен-Лазар, гулять по Парижу до глубокой ночи и ночевать в отеле. То есть повторить опыт девяносто девятого: нас тогда было четверо – я, Ника и две женщины, мы зашли в бюро информации на Елисейских полях и нас направили в гостиницу (тогда системы бронирований через интернет еще не знали). Утром мы успели подняться на Монмартр и на поезде вернулись на судно. Ника, уже в то время продвинутая даже в дальних поездках, дала мне понять: заграница – это не страшно.
В этот раз я снова оказалась в круизе и другие варианты поездки в Париж не рассматривала. Теперь мы с мужем делили четырехместную темную каюту с ребятами, с которыми познакомились в Таиланде. Лежа на полках перед сном, мы мечтали о лодочной прогулке по Сене, эклерах с буше и кабаре «Мулен Руж». Единственное, в чем мы не могли сойтись, – Маша закатывала глаза в тоске по устрицам и ночевке в САМОМ шикарном отеле Парижа. Вова согласно сопел, а мы молча думали, что, может, обойдется без этих склизких соплей и баснословных трат.
До Парижа оставалось два дня, судно встало в английском порту Тилбери. Говорили, что до железнодорожной станции рукой подать, но никто не знал, в какую сторону. Мы пошли за семейной парой в надежде, что они знают дорогу, за нами тут же потянулись другие пассажиры. В итоге большая группа русских оказалась на путях – сначала мы шли по дорожке, потом свернули по полю наперерез, наконец, нашли калитку в сетке, огораживающей рельсы. Мы решили, что найти станцию будет проще, если мы пойдем по шпалам. Неожиданно показался поезд. Машинист, увидев на путях растянувшуюся процессию, притормозил и принялся куда-то звонить. Народ не на шутку перепугался, ведь нас могли принять за вредителей!
Кое-как добрались до полустанка. Так как дело было в воскресенье, окошко кассы оказалось закрытым, из двух билетных автоматов работал один. Толпа встала в очередь, но обилетиться удалось только самым первым – в машинке почти сразу кончились монеты на сдачу. Банковские карточки среди нашего населения тогда еще были в диковинку. Процесс приобретения билетов оказался долгим и нервным.
Когда мы наконец сели в электричку, она тут же сломалась. Мы надеялись, что это случилось не по вине тетки из нашей группы, которая не смогла справиться с автоматизированной туалетной кабиной и нажимала на все подряд кнопки. Нас высадили на следующей станции, настолько маленькой, что мимо нее поезда проносились без остановки.