Куда нам европейский календарь?По юлианскому вокруг жива природа.Тринадцать мертвых дней не сыщешь, как ни шарь –пусты карманы года.Простывший чай весны хлебнешь – и, Божья тварь,уже теплом доволен, жженьем йода.И все кровоточащая веснапечали утолит с ничтожным промедленьемв тринадцать мертвых дней, которым жизнь тесна,но чем их здесь заменим?И не они ль – потусторонняя страна,где живы умершие? Тесно там их теням.Что проще – отказаться: не мое.Мы прошлое распнем, за веком век погоднотринадцать дней. Забвенье, забытьеи дрожь воды холодной.То не свободы крепкое питье,то рабского труда напиток приворотный.И лунный круг, разрезанный, как сыр,и вруцелетие, чье золото – на зубы,весь опыт прошлого пожрем, весь Божий мируйдет в канал и трубы.Всего тринадцать дней в году – тринадцать дырв бумажном небе заводского клуба.Ты полечку, ты что-нибудь спляши,ты, обряженная Весною с красным флером,флакончик йода, жизнь моей душина сцене перед хором…Весна 1971<p>«Друзья, чьи тени мостовую…»</p>Друзья, чьи тени мостовуюперескользнут наискосок,жизнь безымянную и жизнь едва живую –Друзья! Окликну я, окликну я, тоскуя,неслышным голосом – куда же вас несет,друзья мои! И хор теней услышу.Но зеркало у губ не запотеет – здесь не дышат.И влажный вздох.И невозможность вдоха,нехватка воздуха в груди…– Сошедший в мир теней, не спрашивай, с Востокаили от Запада ветра, что гонят нас жестоко.Не спрашивай – куда и вслед нам не гляди.Друзья, но где, друзья, где время остановитвас, тени, вас, немые звуки в слове.Молчи, не спрашивай. Есть искупленье речи,безмолвный призрак языкав краю теней, где невозможны встречиодной души с другими – где лепечет,где шелестит лишь сонная река.Расплата есть за ложь, за то, что в жизни прежнейбыла у слова плоть, и мощь, и отзвук нежный.Не спрашивай, не надо, – о конце.Твой Страшный суд – сцепленье смертных звуков,тень облака – не духа – на лице.Он тоже ложь. И есть одно – разлука.Зима 1971<p>«Бездомным временем, голубоглазым дымом…»</p>Бездомным временем, голубоглазым дымом,Заполнился объем.Плывет воздушный шар. В прозрачном дне плывем,Но так невозвратимо…И так слаба весна, что еле узнаемЕе, сменяющую зиму.И так она слаба, так скрытна и гонима,Так в одиночестве своемОбречена пройти бесследно мимо,Что больно оставаться нам вдвоем,Что боль одна – любить ли, быть любимым,Бездомным временем, голубоглазым дымом,Всем, от чего душою отстаем…Май 1971<p>«Мгновение полупрошло…»</p>
