И ритм покинул руку. И безлиственкустарник старческий, он изгородь души.О, почерк Тютчева как высох напоследок!Но Чудов монастырь, нетронутый витийством,между сухих проглядывает веток –бел-камень стен. Что с памятью? Пиши:Я вижу твой закат – он был прекрасен.(Хотя не вижу – несогласие времен…)Я видел твой… но чей из них? который?Что с памятью? Поражена безгласьем.Ей Чудов монастырь мерещится за шторой.Тревожит стекла колокольный звон.Что в Петербурге Благовест московский?Я видел твой закат: в Москве-рекетеченье памяти струится и зыблет зданья –там Чудов монастырь, где чудился Жуковскийв потоке ускользающем сознаньяи холода – в немеющей руке.Я вспомню Тютчева в предсмертную минуту:собранье А. Ф. Маркса. Со страницповеяло рекой – да вспомню! – над которой,глубокой дымкой памяти окутан,от Спас-Преображенского собораплыл колокол… До смерти не напиться,пия из той реки, что в старчестве струится,смещая времена, не узнавая лиц!<p>II</p>Чего душе недостает –Она восполнит чудом чтеньяПо лунному календарю.Чужой судьбы (разлаписто) растенье,И папоротника ночной полет,Распластываясь, повторю.В конце июля минул векС кончины Тютчева, а ночиПоследней четверти луныОслепли, глядючи в расширенные очи,В кричащий рот кладоносимого цветка.Воспоминанье – мой ночлег!Трав босота – ступни оплетены.Но разрываясь – отчегоДрожит душа в недоуменьи –Мы держимся, поэты, как листыРазлапистого древнего растенья.Здесь нет поминок – мертвых никого…Лишь ты, лишь ты, лишь ты!Апрель – май 1973<p>Из цикла «Избранные стихотворения шестидесяти дней»</p><p>Апрель – май 1973 года</p><p>«Детство отброшено. Вроде бы не было. Где…»</p>
