Детство отброшено. Вроде бы не было. Гдея находился, не помню. Нашелся позднеев темном сознаньи чулан и петля на гвозде.Ну а семья? – как ни больно, я связан не с нею.Кто из друзей принимает родство или в комнить продолжается рода? Скорее плененнымя появился на свет или в горле сгустился комком,криком гортанным или карканьем иноплеменным.Есть поколенья – целиком выпадают в цифирь:числа погибших и выживших неразличимыв чередованьи: пустырь и забор, и пустырьи забор. И чулан. И не следствия – только причины.Есть поколенья, которых как будто и нет.Детство отброшенным мячиком тычется в угол.Но отказаться возможно ль, удар не услышав в ответгулкий об стенку? И выронить что-то со стуком.Нет, не игрушку, но гипсовый слепок с нее,белую форму зверька или автомашины…Видишь осколки? Они-то и есть бытиевсякого действия, лишенного всякой причины.И возвращаюсь. Отброшено детство. Но гдешарит рука, до плеча утопая в тумане?Если и связан я – Господи – с бледными только домамида с мостовой, заблестевшей сейчас на дожде!Словно стакан на ладони, я полнюсь до краягородом шатким. Ни капли прожить, не пролив,в тайном родстве с недоказанной влагой взрастая,отмелью белой врастая в залив!<p>«С каждым отъездом…»</p>С каждым отъездомчастица души отлетает.Связаны с местомстраницы, каких не хватает.Не залатает весназолотую дыру подсознанья.Память соблазном полнато ли беспамятства, то ли изгнанья.Те, кто отъехал, –влажного света волокна –движимы эхом,вложены отблеском в окна.Узник пещеры Платонне об этих ли отсветах плакалв мире, настолько пустом,что становится призраком, знаком.Апрель 1973<p>Звезда Вифлеема</p>Вспомни заработок мутный –и крестьянского трудамука, посолонь, звездавспыхнет искрой изумрудной.Нет загадочней зернапод землею – смертью света,зернью Нового Заветасмертных ночь озарена.И стоит над крышей хлева,над соломенной дыройточка вечности сырой –дух навоза, глины, хлеба.Сентябрь 1973<p>Одиссей, возвращаясь</p>
