в мае в Давыдкове там на краюмногоэтажной московской тьмыночь тютчевала – ударившему соловьювыпало чуткое времясловно умерший ребенок вернулся в семьювсеми забытый оплаканный всемидушу принес но заемную душу ничьюМай<p>«Все, что сберечь мне удалось…»</p>Все, что сберечь мне удалосьНадежды, веры и любви, –В одну молитву все слилось:переживи, переживи!Она пережила, и наша связь,как тополь из подпочвенного жара,из тютчевской молитвы развиласьи всей листвой под ветром задрожала.Влетает в окна осторожный пух –живые клочья писем неуемных,навек соединяющие двуходной разлукой, общей для двоих.Но если семя теплилось во мглестолетия, покуда не нашлопробить асфальт и вырасти во мне,и если есть посмертное тепло,то смерти нет и разлученья нет,когда мольба живая заглушити свист измен, и темный шорох лет,изъеденных каналами обид.Июнь<p>Из цикла «Еще полет». Стихи осени 1978 года</p><p>Отзывается болью</p>отзывается болью любое движеньевсе неподлинно здесь – как бы картонная церковькачается при ударахколокола с колокольнитоже картоннойо, не пиши мне, какая цветет заграницакакие немецкоязычные горыгремят над могилой Набокова –здесь облака грозовыенеразрешимо тучнеютздесь небесная опухоль светана близкие давит холмыи единственная медицина –дни езды,дни бездумной равнинной дорогиот Севера к Югу или обратноо, лучше обратно!<p>«Еще полет – но ты уже вполжизни…»</p>Еще полет – но ты уже вполжизниживешь, наполовину перейдяв тень материнскую, в безрифменную полость.Все медленней повествованье,все беспрерывнее – пока не перейдетв то нечленимое, из летописной вязи,из чугуна чернил и ржавой краски,подобие моста – и мост возможенлишь через реку с берегом одним.Здесь пауза, ее пустое местонуждается в дословном переводе,всегда неточном, впрочем, – как бы кторискнул пересказать, что я живууже вполжизни, ежели дежурнойметафорой для «жизни» словомостстановится и мысль остановиласьперед рекою с берегом одним.Вот остановка. Отдых. Белизна.Ты требуешь заполнить промежуток?Но ты – обозначение мостаневидимое! ты – непроходимыйи редкий пешеход, настолько редкий,что невозможно дважды повторитьни мост, ни реку с берегом одним.Следи же: прерывается дыханье.Кончаются и воздух, и строфа,и ямб – вергилий бедный! – перед ямойи белый отсвет на его одеждебелей самой одежды, и повтор –вхожденье в реку с берегом одним.4–5 ноября<p>Петербург</p>
