Тексты печатаются по рукописям, машинописям и записным книжкам из домашнего архива Виктора Кривулина и архива, переданного наследниками в Рукописный отдел Пушкинского Дома (ИРЛИ РАН. Ф. 844), а в нескольких случаях – по материалам архива Исследовательского центра изучения Восточной Европы при Бременском университете.
[1]
[2] «Тишина, тишина… Как последний разрушенный мост…» – о французском солдате, едущем воевать в Алжир; в разделе «Нам нужен мир!», за подписью: Витя Кривулин, 10-й класс. Здесь же состоялась первая публикация Сергея Стратановского, Миши Гурвича (будущего Михаила Яснова), Ольги Бешенковской и др. // Книга юных: Сборник стихов / Сост. Н. Грудинина и Е. Серова. Л., Лениздат. 1962.
[3]
[4] «…пришла, как говорилось, „широкая известность в узких кругах“. Когда появлялся в литературном кафе на Полтавской улице, ему кричали: „Витя, «Наташу Ростову», «Шахматы»!“» //
* Биографам не стоит относиться слишком доверчиво к названной им точной дате, поставленной под первым стихотворением, которое поэт признавал своим, – «Вопросы к Тютчеву». В первом машинописном собрании, где были переплетены под одной обложкой написанные им в конце 1960-х – начале 1970-х гг. тексты, под стихотворением стоит дата: ноябрь 1970. Позже в книге «Воскресные облака» появилась другая: май 1970, и только в начале 1990-х точное указание не только месяца, но и числа: 24 июля. Порой в текстах число было продолжением сюжета текста или значимых событий биографии, а не фактическим сведением (например, в поэме «Траурная музыка» стоит день похорон Брежнева, хотя написана она была двумя годами позднее).
* В 1986 г. Виктор Кривулин по предложению ленинградского издательства «Советский писатель» составил том Избранного, на который были получены несколько внутренних рецензий. Майя Борисова безоговорочно советовала издать книгу, два других рецензента придерживались иной точки зрения. Редактор издательства обвинил поэта в незнании правил пунктуации (в его собственном тексте Кривулин выправил красной ручкой многочисленные ошибки и вернул отзыв в издательство). Во внутренней рецензии А. С. Кушнер ставил невыполнимые условия собрату по перу (почти ровеснику), что означало бы отказ от индивидуальной поэтики, – призывал к исправлению всего, что показалось в ней неправильным: «Нет ничего проще, чем отклонить эту рукопись: у рецензента, надо признать, найдется для этого немало оснований. В самом деле, многие стихи написаны небрежно, смысловая невнятица – одно из преследующих поэта свойств. ‹…› невнятица многих стихов Кривулина объясняется, к сожалению, не особенностями его поэтической системы, а скорее отсутствием системы, языковыми, едва ли не грамматическими ошибками. Складывается впечатление, что автор плохо понимает значение слов. „Дом, исполненный гостей“ – это очевидная нелепица, сравни с выражением: исполненный отваги. Язык сопротивляется такому обращению с ним и мстит автору, превращая стихи в мертвую ткань не одушевленной поэзией полуграмотной речи» (РО ИРЛИ. Ф. 844). По сути, Кушнер не узнал не только церковнославянизмов и устаревших оборотов («единство, зовомое лес», «который человек не чувствовал родства» и проч.), но и не понял главного. То есть поэту, «чьими стихами он всегда восхищался» (так был подписан один из первых сборников Кушнера, подаренный Кривулину), предлагалось «отредактировать» самое существенное в системе его поэтики – обратить в воду «вино архаизмов». Столкнувшись с таким безнадежным непониманием, Кривулин забрал рукопись из издательства и отказывался от других предложений все годы, какие ему были отпущены.
Первой целенаправленно выстроенной, хотя и подвергавшейся впоследствии многократным композиционным перестановкам, сокращениям и дополнениям поэтической книгой Виктора Кривулина стали «Воскресные облака». Эта книга охватывает период работы с конца 1960-х до второй половины 1970-х гг. Впервые в составе, близком к воспроизведенному в настоящем издании, она была напечатана отдельным приложением (переплетенная машинопись) к журналу «Часы» в 1978 году. (Этот состав мы воспроизвели в книге «Воскресные облака» (СПб.: Пальмира, 2017).) В том же 1978 году Кривулин стал первым лауреатом премии Андрея Белого в поэтической номинации как автор этой книги стихов.
С. 9. «Кто видел ангелов, тот светится и сам…» Символический смысл пчелы, меда и уст, источающих мед, многократно варьируется в книгах Ветхого и Нового Завета. См., например: Иез 2, 3; Откр 10, 9: «И я пошел к Ангелу и сказал ему: дай мне книжку. Он сказал мне: возьми и съешь ее; она будет горька во чреве твоем, но в устах твоих будет сладка, как мед».
