С. 65. «С вопроса: а что же свобода?» Русская религиозная мысль и прежде всего труды Н. Бердяева, стала для независимых интеллектуалов конца 1960-х – начала 1970-х гг. предметом серьезного изучения и осмысления. Сформулированный в первой строке ст-ния вопрос восходит к классической работе Бердяева «Философия свободы». Далее звучит отголосок его мысли о том, что классическая философия замкнулась в себе и утратила органическую связь с Бытием. Кружок меловой – меловой круг, внутри которого решаются самые трудноразрешимые проблемы и споры. Отсылка к пьесе Б. Брехта «Кавказский меловой круг», восходящей к средневековой китайской драме и основанной на легенде о суде царя Соломона. …под купол высоко взяла… Ср. у А. Блока: «Так пел ее голос, летящий в купол…» («Девушка пела в церковном хоре…», 1905). …где точка твоя воскресала, / В каком перепаде времен? – Проходящая через все творчество Кривулина мысль о переходе прошлого через настоящее, оказывающееся мнимым и пустым, в будущее – искаженный образ прошлого.
С. 67. «Фарфоровая музыка раскроет…» Это ст-ние многими смысловыми и предметными деталями связано со ст-нием «Святая Цецилия», см. с. 78 наст. изд.
Вторая тщательно и продуманно выстроенная поэтическая книга Кривулина. Общее название и названия разделов указывают на то, что пластические искусства, тема которых является одной из ведущих, непосредственно повлияли и на принципы ее выстраивания. Кроме сложной системы смысловых переходов, связей и отсылок, Кривулин ищет способы воссоздания визуального эффекта от разглядывания картины или скульптуры с разных точек зрения, при разном освещении, с возможностью не только последовательного движения вдоль экспозиции, но и движения возвратно-поступательного или даже хаотического. К этому располагают и структура книги, и последовательность текстов, и сложная система взаимосвязей между ними. Два ст-ния-эпиграфа знаменуют переход к новой книге и подчеркивают ее связь с предыдущей. При этом первое («Вечен Бог, творящий праздник…») звучит как смысловая кода «Воскресных облаков», а второе («Удлиненный сонет») – как знак преемственности и связи не только с «Воскресными облаками», но и всем формирующимся контекстом новой петербургской поэзии. Недаром это ст-ние так отчетливо, почти цитатно, перекликается с поэтикой, образами и мироощущением недавно погибшего Леонида Аронзона (1939–1970).
С. 70. Удлиненный сонет (воспоминание о «Воскресных облаках»).
Ст-ние посвящено Анне Кацман, первой жене Кривулина.
Большинство ст-ний этой композиции написано зимой 1972–1973 гг. – если не раньше, то одновременно с теми стихами из «Воскресных облаков», с которыми они вступают в очевидную перекличку. Сравнивая, например, «Истерзанное истерией…» и «Град аптечный» или «Крылья бездомности. Свист. Леденящий брезент…» и «Флейту времени», мы найдем многие объединяющие эти ст-ния мотивы и предметные детали. Отбирая стихи для новой книги, Кривулин следовал принципиальному замыслу создания таких сверхтекстовых единств, которые позволяли бы читателю, слыша звучание новых стихов, вспоминать отголоски прежних, по-иному звучащие в новом поэтическом пространстве.
С. 74. Aurea catena Homeri. Золотая цепь Гомера (лат.). См.:
Этот образ в античной и христианской культуре стал многозначным символом небесного луча (света), управляющего миром, а в средневековой алхимической литературе – символом связи и взаимопроникновения природных начал. У Кривулина этот символ подвергается скептическому переосмыслению.
