Как накануне ветер рвал из рук газеты…Как ночью хлопали, рвались афиш полотна…Но почему бумажный лист, метлой задетый,Вдруг заупрямился, к земле прижался плотно?Эх, дворник! Что найдешь в пыли? Лежит подкова…Сапог, чья кожа иссеклась и обветшала.Но не случалось на веку твоем такого:В пеленках свернутых афиш — дитя дышало!Младенец — малый человек — любви подарок.…Обычный текст. Высокий шрифт — других не выше.Ни опечаток на бумаге, ни помарок,О представленье цирковом твердят афиши…<1927><p>294. Улица-певец. <emphasis>Перевод Г. Маргвелашвили</emphasis></p>Осталась улица певцом Из тех годов тридцатых:Одно лишь рубище на нем, Но вид молодцеватый.Его ласкает ветерок И дождь по шляпе треплет.Кто он — непризнанный пророк Или безумный дервиш?Вокруг о бездорожье все Толкуют непременно,А он — не изменясь в лице — Героем безвременья.<1927><p>295. Нет, не дано эпохам право. <emphasis>Перевод Г. Маргвелашвили</emphasis></p>О, жалкая мечта о славе!Сознаемся, что он смешон —Минутный, миллионноглавыйРасхожей вечности поклон!Но не дано эпохам правоЗапанибрата быть с моей!Предсказана иная славаЕй в памяти грядущих дней!..<1927><p>296. Розы. <emphasis>Перевод В. Леоновича</emphasis></p>О, не прогневайся, горькая проза!Продолжаю первоначальное:Будет свет и свежие розы:Красная, белая, чайная.Вами увенчан праздник Эллады,Эрос и Флора, музы и грации…Если бы я писал диссертации,А не баллады!Пир несравненного Анакреона,Не иссякая, длится:Лира и лавровая корона,Розовы лица…Розы кровавые,Тернии Пинда.Тернии ржавыеПрими, Мтацминда!Время сплошное. Будто не движетсяДень послезавтрашне-позавчерашний.Молодость милая, дерзкая книжица:Череп в цветах улыбается страшный…Очарования Боттичелли,Искушения Буонарроти,Розово-мраморное свеченье…Ни диссертаций, а паче — пародий!1927<p>297. Город под водой. <emphasis>Перевод В. Леоновича</emphasis></p>
