Обвалы снова загремят, нахмурясь,Ударят волны по дорогам песни,Глаза в глаза поэт посмотрит буре,И взгляды друг от друга не отвесть им.Им так стоять — и мучиться и мучитьПри полной невозможности расстаться.Но уж ложатся отсветы на тучахТех лучших солнц, чья очередь являться.И новый гром над головой войны,Я вижу революции движенье,Простой болид или кусок луныК земле несется, не сдержав паденья.Одно лишь чувство с тем паденьем схоже,Им сердце переполнено, как жаждой.Оно полно, как это небо тоже,Борьбою, предвосхищенной однажды.Пред чем дрожать эпохе этой новой —Лишь в день победы подвиг будет кончен.Нет, я тобой, как мир, не завоеван,Тебя я нес в себе, как сердце, прочно.<1928><p>333. Днем и ночью. <emphasis>Перевод Д. Беридзе</emphasis></p>О, этот день ни с чем не схож!Мелькнула мысль и вновь пропала,Как в темноте мелькает ножПо следу желтого металла.Но днем и ночью, напролет:«Алло! Гараж!» — неслось в трезвоне.И сторож створками воротИграл, как будто на гармони.<1928><p>334. Вечером, когда ложатся тени… <emphasis>Перевод Вс. Рождественского</emphasis></p>Вечером, когда ложатся тениИ звезда над сонной Сеной всходит,На бульвары, в горе и смятенье,Сгорбленная женщина выходит.Вся в морщинах, хрупкая, седая,В черном платье, выцветшем и старом,Как во сне, бредет она, не знаяЦели, по сверкающим бульварам.Скована своей немой тоскою,Не глядит, крестясь, на дверь собора,Не стоит с поникшей головоюОколо церковного притвора.Полная печали и страданья,Вся она погружена в былое.Гложущее, горькое мечтаньеДень и ночь ей не дает покоя.Темные, глубокие морщины —Скорби след и тайного мученья.Из идущих мимо — ни единыйЕй не скажет слова утешенья.Холодно ей в мире и пустынно…Лишь одно и было счастье — дети.Но пришла война… Убили сына,И уж нет ей радости на свете.<1930><p>335. Осень в траншеях. <emphasis>Перевод Н. Тихонова</emphasis></p>Осенний вечер мерил дали Свирепых странствий,Траншей шеренги озирали Хребтов пространства.И в этот месяц золотистый, Пропахший прелью,Стебли маиса голосисто Свистят свирелью.О куропатке, с маху взятой На перерезе,Явившись желто-полосатой, Собака грезит,И всё свистят стебли, как струи, Свистят, янтарны,—Весь в ароматах и поцелуях Закат недаром.Как будто в шляпе из соломы, Гора уходит,И дрожь смертельная больного По стеблям бродит.И побледневшего вояки Сознанье гаснет,Он ранен. Падает во мраке — Ласкать напрасно.Мелькнула мать, любовь и детство Пред ним недаром,Но всё свистят маиса стебли, Свистят, янтарны.<1930><p>336. Путник стоял, поджидая трамвай… <emphasis>Перевод С. Куняева</emphasis></p>
