Путник стоял, поджидая трамвай у столба,Ждал, что вот-вот заскрежещут трамвайные дуги…Слился с бессмертьем семнадцатый год навсегдаВ гуле восстанья, под свист обезумевшей вьюги.Мчались пролетки… Сквозь изморозь, словно плоты,Плыли трамваи.Дома и прохожие плыли,Как негативы, летящие из темноты,Чтобы мелькнуть на мгновенье в искрящейся пыли.А под сугробами по неприметным путямСетью извилистой тронулись талые воды —Русло за руслом, но всё не терпелось ручьямХором могучим воспеть пробужденье природы.Как быстротечно закончилось царство зимы!Жажда возникла услышать сквозь снежные буриГолос, идущий из недр пробужденной землиИ сквозь метели летящий к небесной лазури.О, половодье, когда не видать берегов!Время разлива, разгула и преображенья!Вешние воды услышали времени зовИ в бездорожье открыли пути для движенья.О, это время! Вчера лишь о нуждах оноВ праведном гневе и в ярости так голосило!Тысячи речек обрушились в русло одно,В сотнях сердец ощущенье единства сквозило!Нет, не сильфиды, не эльфы исчезли во мглеИ не бесплотные тени, а, словно лавины,Рухнули с грохотом на матерьяльной землеЗримые дамбы, одетые плотью плотины.Здравствуй и празднуй отныне в весенней ночи,Сердце поэта, познавшее времени ветры,Сердце, прозревшее в зимних глубинах ручьи,Залежи злата, до срока укрытые в недры.Глас вопиющего — ты возвещал обо всем,Что прорвалось в восклицании тысячегласном,Всё, что растаяло в сердце твоем и моемИ воплотилось в стотысячном хоре прекрасном.Ныне и присно и дальше во веки вековПусть же полощутся в полдне счастливого маяНаши знамена, как тысячи майских венков,Как вулканической лавы пурпурное пламя.…Мерз пешеход в ожиданье… Мятущийся снегПадал на плечи, на землю ложился привычно.Утро сияло, и в утренний час человекМог улыбнуться и даже вздохнуть иронично,Слыша, как старый вагончик едва дребезжит,Тяжко груженный укладом вчерашней России…«Где это время?» — когда бы его вдруг спросили,Он бы ответил: «Где снег прошлогодний лежит…»<1930><p>337. Революционной Грузии. <emphasis>Перевод Г. Маргвелашвили</emphasis></p>
