И на улице не узнала —Долго вглядывалась сквозь снег:На другом берегу каналаПодозрительный человек…Как узнать, если всех дороже,Если в жизни твоей — один?Извините… Да это что же…Не бывало… Разбередил…Мы шутили, мы век шутилиМежду картами и вином,Как на судне при полном штиле,Как на шлюпке — вверх дном.Одиночество на чужбине…Вы не пробовали замерзать?Неизведанное донынеНаслаждение, так сказать.Превосходно! По этому поводуПарадоксов кладезь — мороз!Это дух мой бродит по городуИли сам я — в поисках роз?Чтоб согреться, надо раздеться,Уверяю вас… Тут пальба…Здесь прошла — мимо сердцаПуля-дура — как и судьба.Крикнул, падая: «Вероника!»Небо — стены — твое лицоНадо мною тогда возникло,Слава богу… в конце концов…Умер я — совершенно счастлив…Петроградская сторона,Воскресения день ненастлив.Где — она?Неужели — горячка, грезы?Кто стрелял? Хорошо бы — ты…На стекле голубые розы,Фосфорические цветы.Или — Верка та — револьверкаУложила, и все дела —Полубелого, недоверка —И метель его замела —Хоть не ведала, хоть случайно…Но была ли та благодать?Или не было? ЧрезвычайноМне хотелось тогда узнать.Небеса непроглядно серы…Но — лицо… О господи, нет,Ничего, кроме чистой веры,Не прошу на остаток лет!Мы шутили и нашутили —Чистой кровью, а не вином…Нет, конечно!Ее убили —В тот же миг, я уверен в том!А быть может, тогда, в отчаянии,Что наделала — и сама…Эти годы необычайны,И особенно — та зима.<1928><p>331. Ждут нового Микеланджело. <emphasis>Перевод Б. Лившица</emphasis></p>Да воскреснет искусство и сворыПалачей в нем конец обретут!Неподвижные снежные горыМикеланджело нового ждут.Тот, кому доверяли мы радость,—И велик и возвышен. УжельНе ему принесем мы в наградуСердца нашего пламенный хмель?День сегодня — на диво прекрасный,Радость в поле, в лесу без конца!Солнце неисчерпаемой ласкойСогревает людские сердца.Приобщимся же, други, к сияньюИ поэзии и труда,Утвержденному солнечной дланьюВ нашей родине навсегда!<1928><p>332. «С глазами, холоднее стали темной…» <emphasis>Перевод Н. Тихонова</emphasis></p>С глазами, холоднее стали темной,Не сетуешь, смотря в былое снова,Зачем себя большим поэтом помнить,Когда живешь несчастнее любого?Стиха ль коснешься, волосы ль оправишь,Или оглянешься молниеносно,Повсюду ты в капканы ногу ставишь,Уж окружен, уже ограблен злостно.Опять настанет эра, может, скоро,Что мировой войною назовется,Опять над нами зашумят моторыИ на людей тяжелый газ прольется.Он предпочтет, поэт, собрать все вместеВ пространство улетевшие частицы —Людей, громов, событий: всё он взвеситИ в этот ураганный вихрь включится.
