В немой ночи я долго ожидал,Когда рассвет мне явит первый признак.Холодный ветер к лестнице пригналЧернеющий автомобиля призрак.Двух фар застыли желтые зрачки,И заметались вспугнутые тени.Заголосили издали смычки,Моля заранее о снисхожденье.А над грядою ярусов и ложЗаполыхало радостное знамя,Чтоб новый Моцарт, новый ДелярошВернули нас к былым обетованьям.И колокольчик смеха нас настиг,И засверкала красками картина,И кто-то вслух сказал: «К чему унынье! —Ведь все-таки я мыслящий тростник!»Рояль исторг рыдающий аккордИ, вопреки ответному безволью,Торжественный концерт, суров и горд,Коснулся зала выплаканной болью.Тугою тетивою сонм ресницМетнув в меня, не дав приободриться,Ты снова воссияешь, Беатриче,И я паду перед тобою ниц!Моя душа, как дерзкий плотовщик,С девятым валом вступит в поединок,Чтоб в волнах щепкой-клавишей возникИ всплыл прощальный возглас лебединый.О, смог бы я хоть что-нибудь забыть!О, смог бы я куда-нибудь податься!Зарифмовать с тобою боль и быт!Иль рифмовать навеки отказаться!Но я опять должник и верный рабБукетов, ваз, столов-сороконожек,Ночных фиалок, модных шлейфов, шляпИ отраженных в зеркалах сережек.Опять дендизм! Опять не тот пример!Опущен занавес. Разъезд в разгаре.И бархатом пустынь замолк партер,И эхо затаилось в бенуаре.Но та, что всех сразила наповал,Та, что сережку в зеркале… простите…И гасят свечи. Убирают зал.И не спеша бредет домой служитель.Вот и пришел веселию конец,Оставив мне одно воспоминанье:Луна и белых облаков венец.В саду невнятный шум и бормотанье.И колокольчик смеха нас настиг,И засверкала красками картина,И стало ясно мне: к чему унынье? —Ведь все-таки я мыслящий тростник!1922<p>201. Под парусом мечты. <emphasis>Перевод Е. Квитницкой</emphasis></p>Река души моей, моих надежд и вер,Впадает в океан. И в этой синей дельтеЯ, смелый капитан, силен в моряцком деле,Бродяжу по волнам, как вечный Агасфер.Я лег на галс, я стал на этот путь.И паруса мечты вздохнули полной грудью.У берега валы прибой стеснил и сгрудил.О, бешеный концерт, грозовый контрапункт!..Свободе отдан я, и больше я ничей.По крутизне морей не всё еще отплавал,Но как же обветшал надежный мой ковчег!И чистых нету в нем ни юности, ни славы.Дряхлеет мой восторг, и тайная напастьМой вольный гложет дух, ему внушая робость,И я плыву, плыву, чтоб там навек пропасть,Где рухнул небосвод в зияющую пропасть…1922<p>202. «Каспия берег — и тигра…» <emphasis>Перевод Г. Цагарели</emphasis></p>Каспия берег — и тиграБронзово-ржавые пятна…Близятся хищника игры,Ярость и гнев непонятный.
