Был он рыцарь душою. Как он жил — словно взрыв! —В мире всадников, четких в остром пламени грив,В век, который не только собирал фолианты,Но и сам создавал их, себя озарив.Что в себя поглощает дух столетья и бытИ под чем от потомков смысл эпохи сокрыт —Это крыша из дранок — защита от ливней небесных,Под которой история древность таит.Как свободна пустыня, как она далека!Бедуины умчались. И не помнит строкаТех столиц, что, потягиваясь лениво,Исчезали навеки в пучине песка.Всюду новых названий слышен клекот и свист,И в оазисах новых наливается лист.Но былых голосов отголосок внезапный —От жары ли пустынной? — особенно чист.Караваны верблюдов и отары овец…Где шатры у дороги, там дороге конец,Там в присутствии призраков гостеприимстваДень с янтарным закатом разошлись наконец.Но затем — сотрясенье, вихри пламени, вскрик!В стан, где сна и покоя ждут и мал и велик,Бьет поэзия властно, как молния в древо,И встревоженный хаос взрывается вмиг.За помин и во здравье! Во имя добра!За тебя эти чаши, золотая пора!Твой поэт был судьей, бедуином, солдатом,А не просто счастливым слугою пера.Что я молвил! Не знавший ни преград, ни помех,Он был — гром, сотрясавший всё: и подвиг, и грех.Необузданный вихорь, любимец народа,Не утехой он был — утешеньем для всех.Эту книгу веками охраняет Восток,Осеняет пергамент, сохранив каждый слог.Где-то пальмовый лист под кровавой слезою,Где-то кость под резцом превратилась в листок.Так и впредь. От становищ, от случайных имен,От тоски безвременщин и от пыли временВитязь дальше и дальше. Не знают провидцы,На какие вершины подымется он.Вот ушел Руставели — счастье скрылось вослед,Кто нам скажет о небе: озарится иль нет?За лесами столетий в неизвестой лощине,Говорят, полыхает невиданный свет.Мне сдается: надежда не для краха дана.Но еще мы, случайно разбудив времена,Причастимся, даст бог, тайнам книгохранилищ,Так сокрытых искусно, что бессильна война.1926<p>251. «Свист косы на влажном поле…» <emphasis>Перевод Г. Цагарели</emphasis></p>Свист косы на влажном поле,Аромат травы кругом.Косарям теперь раздольеПод лазоревым шатром.Время отдыха не проситИ цветы срезает зло.Час придет — и осень скоситВсё, что жило и цвело.1926<p>252. «Они не слышали пророчеств…» <emphasis>Перевод Г. Маргвелашвили</emphasis></p>Они не слышали пророчеств,Блеск солнечный покинул их,Им выпал час глухих урочищИ демонов глухонемых.И будет снег тяжел и черен,Когда их снегом занесет.И станет горек плод, и кореньНе будет сладок…1922, 1927<p>253. Народ и правительство. <emphasis>Перевод Г. Маргвелашвили</emphasis></p>
