Я вижу Европу — разлеглась у подножьяДвух идолов, чтя двуединый уют:Сверху вниз — плюют из Правительственной ложи.Снизу вверх — в Правительственную плюют.<1927><p>254. Ты поверь. <emphasis>Перевод Г. Маргвелашвили</emphasis></p>Ты поверь, коли не веришьТраурным колоколам,—Без тебя, в любви изверясь,Мне не петь эпиталам!Ты поверь, коли не веришь,—Обошел я шар земной,И напутственная ересьПо пятам неслась за мной.<1927><p>255. Белые ветры. <emphasis>Перевод В. Леоновича</emphasis></p>Рассвело и заблистало!Время белое настало.Горы и село —Всё белым-бело.Будут ветры белые,Сумерки сиреневые,Будут сказки первыеИ стихотворения.Берег крут, вода черна,И Зима — на кромке.Осень, Лето и Весна —Три сестры-сиротки.В очаге полено тлеет,Вяжутся слова,Клонится и тяжелеетБабушкина голова.Быль не больше, чем изнанкаСказки золотой…Снег заладил спозаранкуВлажный и густой —На родимое крыльцо,На худое деревцо, —И румянец деревенскийЛег на белое лицо.<1927><p>256. Так было и прежде. <emphasis>Перевод К. Арсеневой</emphasis></p>И в те далекие векаБыл лес угрюм и молчалив.Под серебром чадры рекаЛовила тихий шорох ив.И шорох ив, и шелест нив…О милый край, как ты прекрасен.Бег времени тягуч, ленив,Но лепет молодости ясен!<1927><p>257. «Шла по лугам, как река винного пламени…» <emphasis>Перевод В. Леоновича</emphasis></p>Шла по лугам, как река винного пламени.Только приблизился, вмиг мертвой прикинулась!Оцепенел — потекла — и обняла меня —И, не пропала пока, сердце не двинулось…Сонная дева-река — дымный и дремлющийВзор обнимает меня — синее бедствие…Солнце высо́ко — стою — пламяприемлющий,Помнящий праледника́ грозное шествие.<1927><p>258. «Мечта вела его тогда…» <emphasis>Перевод В. Леоновича</emphasis></p>Мечта вела его тогда,Волн молодых разбег и мера,И — солнце страсти — чередаРодных имен — из уст Гомера!Он весь отдался им — уснул,От грома их оглохнув в гроте,И в Аттику свою скользнулПо синеве и позолоте…Но посуровела игра,Он времени вцепился в гриву.А сны сбывались: кровь и мгла,Восторги и проклятья — Риму.А нынче снег. Он бел и тих.Был тих Овидий присмирелый…А на коленях на твоих —Том золотой и фартук белый.И черноморская зима,Что сходит нехотя по склону,И моря черная кайма —Всё это видится Назону…<1927><p>259. «О друзья, наша тайная вечеря…» <emphasis>Перевод В. Маргвелашвили</emphasis></p>О друзья, наша тайная вечеря,Может быть, во спасенье векам?О мой верный Иуда, ведь нечегоСокрушаться о будущем нам?Кто способен предать нашу искренностьИ собратьям подвох преподнесть?А один из двенадцати избранныхОбессмертит учителя днесь…<1927><p>260. «Возврат веков. Раскрылись двери…» <emphasis>Перевод Г. Цагарели</emphasis></p>
