<p>МУХИ</p><p>(историческое)</p>Мерзкие мухи… местный орнамент.Может быть, мухи были орламив ветви варягов?И, осененные диво-делами,может быть, мухи были двуглавы, —визг византийства?Может быть, мухи в очи клевали,конницу Киева расковали, —с тьмою татарской?Кровь на Малюте, кровью Малюты,может быть, мухи сеяли Смуты, —отрок Отрепьев?Или же мухи в роли небесныхфлагов, убийц флото-немецкихпервопетровских?Или же мухи в рясах растилиДом Ледяной под кличкой «Россия», —бабой Бирона?Или они посредством «Наказа»стали совсем бриллиантоглазы, —флиртом Фелицы?Или они в сибирях опалисмертью цепей о бульдике-Павле, —отцеубийства?Ревом гусарским в пустыне синайскоймухи махали снегом Сенатской, —пять в Петербурге?Может, осели (труд и тулупы!),все, что живое — трупы и трупы, —после в потомстве?Всё, что под именем «многомужье»преподносили — лишь многомушье,блуд балалайки!И венценосными токарямив громе с грядущими топорами, —наша надежда?<p>Сонет</p>Пахарь пашет пашню.Сеятель сеет семя.У солнца плоды плодятся.Человек родил человека.Креститель все это крестит.О всё — во веки веков!Но знай, что опять, как прежде,в абстрактных очках и с тростьюидет по седьмой старухастолице Земного Шаране Млечным Путем, не Божьим…Она убила собаку.И вовсе ее не ищет.А ходит и не умирает.<p>ТРИДЦАТЬ СЕМЬ</p><p>1973</p><p>Первое стихотворение 1973 года</p>В кровавых лампах оплывших окон — фигуры девок!тела на лапах в лохмотьях елок, — о, жизни древо!В очках все очи, сосцы — под лифчик, пупки под пряжки,под животами пониже — листик, а дальше ляжки,зады мы любим, они — как солнца! — а возле, возлемладые люди, и все в кальсонах, и все в волосьях,и очень сзади, и очень спереди хвостаты:чуть-чуть де Сады, страдальцы спермы, чуть-чуть кастраты,им — катапульты, электро-списки, дела! девизы!графин капусты, конфетку спирта, каркас девицы,есть гастрономо-и-астрономио-бутылки,есть труд и Тартар, а остальное — блюдет будильник.В оплывших окнах — дыханье Духа! — муляж к муляжу:и око в око и ухо в ухо и ляжка в ляжку!Так неужели всегда так будет: бессонниц купол,теней ущелье — театр Кабуки, кривлянье кукол?А там — как пели? В стаканах стенки цвели кристаллы.Крутил Коперник по небу стрелки, шумел костями.А там — в сортирах не брезжил, таял звонок в брезенте.Луна светилась, как золотая башка бессмертья!Так неужели ты так и тонешь в огне огромном,душа моя — слепой детеныш, бред эмбриона?<p>Песнь моя</p>
