Воду поджарим на сковородке, в нее окунем чеснок и кильки хлебнем до дна.Ночью носки в стирке протрем и будем, как боги, бежать в носках на Закат,мифы морализуя, эхо Эллады в Грецию запустив.Кто вы, маэстро, с машинкой пишущей? Стрижен, как сталь,в бане пивом отпарился и вышел, дыша, но и трясясь, как тростник.В комнате винных бутылей — блеск блевот.Вот и воспоминанья: ехал сюда, на хутор — под поездом пресный лежал,попал под платформу, пять ребер преломано. Женщина из Москвышуткой шипит в письме, а ты «до востребованья» вопишь.Мысли милиции ты прорицал (паспорт потерян в драке дурацкой) а — дальше? Дышатьсил ваших вежливых нет. Мечты — а о чем? зачем?Пишешь баллады о ближних, историю — в стол, мурлыка-мертвец.Девственны люди двенадцати лет, в будущем — женщины. Но нельзя.Женщины тут же ходят с телами для одеял,но — вожделенья где? Вождь элениума — с луной?Утром проснуться и тотчас портрет псанарисовать, черно-белый, и желтый — глаз.Пес усмехнется и все поймет, простит.Но — нет прощенья тебе, сатир, от этих распаренных льдин, людей.Пальцы твои преломаны на правой руке, все пять.Горе тебе, Гермес, ты пальцами у Аполлона крав крал.Гений Гонений, в трусах голубых, нежных, ты пьян был, а теперьпенишься только на белом блюде труда, но кто ты — в бумаге буквиц — и где?Ты не умрешь от ума. Ты — тень, и нетв прошлом тебе прощенья, а в будущем — свист.Мать не вини. Отца не вини.Сам все затеял — зачем сам себя родил?<p>Слеза в лесу</p>
