На север, в страну полуночи сплошной,Несутся два летчика. Тщетная гонка.Вокруг тишина, и за той тишинойДва пульса, два сильных мотора, два гонга.Знакомы их лица мне? Кажется — да!Конечно, с тех пор, как дышал я и рос,Вот так зеленела над нами звездаИ нежно звенел межпланетный мороз.Один — это я. Но моложе. А тотЕдва серебрится в сиянье пустот.И он говорит мне: «Дай руку. Пора!»… Ни юрты, ни паруса, ни топора,Ни чума, ни дыма, ни вереска… ТутЯ должен решительно оговориться:Еще полминуты, обоих сметутМетели, веселые наши сестрицы.Так слушай последнюю песню мою.Она не кончается смертью. ОнаПочти бесполезна. Но я допою.Допью, что успею, до самого дна.О гибели нашей ты знаешь иль нет?Когда это было и кто мы — не помню.Я даже забыл, на какой из планетРодиться легко и погибнуть легко мне.Дай руку. Пора. Наконец-то пора!Ни дыма. Ни паруса. Ни топора.Ни женщины нежной. Ни жалости влажной.Эпоха — любая. А кто мы — не важно.Два факела где-то, за тысячу верстОт крайнего пункта людских поселений.Наш хлеб окончательно черен и черств.Замерзшее поле спиною тюленьейБлеснуло и матово лоснится… (ТутРассказ прерывается.)…Если о насУже никогда на земле не прочтут…(Опять прерывается.)…Смертью клянясь,Я верю поруке и дружбе мужской,Я верю, что спутник и сам я такой.Я верю, что жизнь не кончается здесь.(Большой перерыв.)…Мириады чудес!..Спалило нам лица и руки свело.Ни света. Ни воздуха. Ни высоты.Светает. Светает. Совсем рассвело.Я только и знаю, что гибну. А ты?На север, на север, на север. Вперед!Нас за сердце доблесть людская берет.Проносится наше столетие мимоСедых облаков, ледниковых пород.Проносится в медленной, неутомимойЧеканке смертей человеческих…1928, 1964<p>Нетерпенье</p><p>63. НЕТЕРПЕНЬЕ</p>
