— Хорошо, — я стёрла слёзы с её щёк. — Тогда к бабушке? — Она снова покачала головой. Вывернувшись из моих рук, она бросилась в комнату Максона. Я неуверенно заглянула внутрь. Меня сюда никто не звал, но мне нужно было убедиться, что с Кэр было всё в порядке. Она забралась на кровать и плакала в подушку. — Кэролайн, скажи мне, где у тебя болит.
Она оторвалась от подушки и показала на спину.
— Позволишь? — тихо спросила я, снимая с неё кофту. Кэролайн села ко мне спиной. Всё её тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Король был извергом, раз поднял руку на неё. Замочек был сломан и мне пришлось подцеплять застёжку ногтями. На спине красовалась длинная отметина. Слава Богу, хлыст не рассёк кожу, но ушиб оставил. Спрыгнув с кровати, я направилась в ванну. Отыскав полотенце, я намочила его холодной водой и вернулась в комнату.
— Кэролайн, сейчас будет холодно, но постарайся потерпеть. Потом будет легче, — пообещала я, прикладывая полотенце к её спине. Она вздрогнула, а тело покрылось гусиной кожей. — Всё хорошо, — прошептала я, поглаживая её по голове. — Что произошло?
— Я х-хотела с-сделать па-папе п-приятное, — шмыгнула она носом. — И на-нарисовала нас с-с мамой.
— А на чём ты рисовала? — поинтересовалась я, догадываясь, что от чистого листа бумаги, Кларксон не пришёл бы в такую ярость.
— Па-папе нравится, как я рисую. Я х-хотела, чтобы п-подписывая в-всякие свои б-бумажки он улыбался, всп-поминая меня и маму.
— О, Боже, — прошептала я. Бедный ребёнок. Дети часто хотели показать, что они уже взрослые. Поражали своими знаниям, но порой их детская непосредственность и наивность проявляла себя в ярких красках. Они совершали поступки, которые не дано было понять взрослым, и объяснение было одно: они дети. Да, хочется кричать от бессилия, но я в жизни никогда бы не подумала поднять на Идлин руку. Конечно, были моменты, когда мы не понимали друг друга, но я продолжала её любить, невзирая ни на что.
Постепенно Кэролайн начала затихать. Слёз становилось всё меньше, а тело перестало содрогаться от рыданий. Нос забился так, что невозможно было дышать. Она уютно устроилась у меня на руках, положив голову мне на плечо и, кажется, задремала. Я аккуратно уложила её на кровать и укрыла одеялом. Кэролайн как никогда сейчас нуждалась в защите, а Кларксон посмел поднять на неё руку. Бедная, что ей пришлось пережить. Это навсегда останется в её памяти.
Здесь было жарко, поэтому я сняла кофту, оставшись в майке. Комната Максона немного изменилась за восемь лет. Цвет деревянных панелей приобрёл более светлый оттенок, нежели я помнила. Дальнюю стену всё также занимал широкий камин, на котором стояли разные поделки, которые дарила ему Кэролайн. Добавился ещё один книжный шкаф, столик возле камина остался прежним. В стеклянной витрине прибавилось оружия. Массивная кровать тоже осталась прежней, но коллаж из снимков претерпел весомое изменение.
Всё также, фотографии пестрили своим разнообразием: начиная от разным мест во дворце, продолжаясь красивыми снимками городов, улиц, площадей, и заканчивались большим количеством фотографий с Кэролайн. Здесь больше не было место тридцати пяти девушкам. Здесь не было место Америке.
Я подошла поближе, разглядывая снимки. Максон любил свою дочь. Он снимал её, как только выпадала возможность. Здесь легко можно было проследить её жизненный путь, начиная от момента рождения, где она была завёрнута в одеяльце и виднелось маленькое сморщенное личико, и заканчивая прошедшим праздником, где она играла на фортепиано.
Я удивилась наличию моих фотографий, которых было около десятка. Однако, моё внимание привлёк только один снимок, который был сделан не во дворце. Я улыбалась в камеру, но в глазах было что-то такое, что не позволяло отвести от снимка взгляд. Фото было сделано дома и принадлежало Идлин, а Максон прикарманил его себе, когда распечатал мои фотографии. Другие снимки были сделаны во дворце: урок с Кэролайн, пикник, приём, Хэллоуин.
— Зачем ты снимал меня? — прошептала я, разглядывая снимки. Вздохнув, я вернулась к кровати и села возле Кэролайн. — Надеюсь, сон исцелит твою душу, — я погладила её по голове, а потом нагнулась и поцеловала в висок.
Время шло, а Максон так не вернулся. Внутри всё сотрясалось от страха за его жизнь. Несколько раз я порывалась спуститься в кабинет, но чувство страха и беспокойства за Кэролайн не позволяли сделать ни шагу. Она доверчиво прижалась ко мне, когда я легла рядом с ней. Оставалось только ждать и заламывать руки, надеясь, что король не убьёт своего сына. Я не могла уйти, но и не могла остаться. Мне нужно было удостовериться, что Максон был жив, но он не обрадуется, когда увидит меня здесь.
Я задремала, когда услышала, как открылась дверь. Тихие шаги, и я аккуратно сняла руки и ноги Кэролайн с себя. Максон еле стоял, вцепившись в спинку кресла. Я подлетела к нему и положила руки на плечи, от чего он зашипел.
— Прости.
— Что ты здесь делаешь? — еле слышно спросил он. Его глаза лихорадочно блестели в темноте.
