– Да, куда там, – он саркастически улыбнулся. – Тогда нам казалось, любой, пролетавший над головой самолет, летит туда. Это потом, когда мы повзрослели, поняли, тот самолет мог летать в радиусе пятисот километров. А нам требовался с дальностью полета до восьми тысяч километров. Но желание у меня так и не пропало. Я его перенес из детства в юность. Мечта о богатстве звала и манила меня, подогревая в душе надежду – когда-нибудь я окажусь в Америке. Как тебе известно, Кэрл, оно сбылось. И мне удалось заработать достаточно.
Но тут в голосе его зазвучала досада:
– И стал я счастливее от этого? Нет! Что я имею сегодня? Ничего!
Качая головой, он продолжал говорить, как будто жаловался на судьбу:
– Слушай, Кэрл, все мои мечты сбылись, но почему это не радует? Наверное, из-за того, что пришлось заплатить большую цену. Теперь у меня нет семьи, но есть деньги, их может быть больше, меньше, но они всегда есть, а вот семьи нет. А это означает, что по большому счету, нет ничего.
Тони устало смотрел в море. Кэрл догадалась, о самом главном он умалчивает. Она боялась, что он решит не рассказывать дальше. Сев на камень, напротив него, она осторожно спросила:
– Как так могло случиться, Тони?
– Ты, правда, хочешь знать? Тогда слушай!
Видимо он и сам собирался рассказать то, что его давно мучило. И пришло время с кем-то поделиться.
– Я родился на обратной стороне Земли. Эта страна называлась государство Советов, ее еще называли Красной. Если посмотреть на Земной глобус, она расположена, как раз, под нами, – сказав это, как новое открытие, он молча посмотрел себе под ноги, словно хотел увидеть вход в нее. – Когда пришло мое время, меня забрали в армию. Затем, направили в Афганистан. Больше года я там воевал. Кто-то стрелял в меня, и мне приходилось в кого-то стрелять, чтобы выжить и защитить своих друзей. Когда до конца службы осталось три дня, нас бросили на захват одного мирного каравана.
Я этот день, как сейчас помню. – Тяжело вздохнув, он продолжил, – у начальства была информация, что в караване есть американский разведчик. Во что бы то ни стало, нужно задержать его. Из военной ставки приехало много генералов, это означало одно – дело было очень серьезным.
Мы застали караван недалеко от пакистанской границы. Люди, мирно разбив шатры, отдыхали, кто-то поил верблюдов. Когда мы объяснили, что должны будем обыскать и осмотреть их груз, они беспрепятственно позволили нам это сделать, попросив нас, уважать их обычаи в отношении женщин. Мы это хорошо знали. Разбившись на группы, мы начали осматривать. Но ничего подозрительного не нашли. Там не было ни одного человека с европейской внешностью, или вообще, кого-нибудь, кто мог подходить под описание агента.
В конце операции меня приставили к местной женщине-полицейскому, которая сотрудничала с нами, осмотреть всех взрослых женщин и девушек, одетых с головы до ног в паранджу. Работа шла быстро. Они снимали для нее черную вуаль с лица, и этого было достаточно. Но тут она замешкалась возле одной высокой женщины. Заметив это, я подошел к ним.
Лучше бы, Кэрл, я этого не делал. С этого момента начались мои проблемы. Каково же было мое удивление, когда я потребовал показать лицо и человек в женской парандже поздоровался со мной мужским голосом, назвав меня по имени. Он попросил меня, не сдавать его. Он лишь врач. Я его сразу узнал. Это действительно был работник Красного Креста, сотрудничавшего с ООН. Много раз мы встречались в Кабуле, и он не раз оказывал медицинскую помощь нашим солдатам, когда оказывался недалеко от боевых событий. Но в основном, он помогал местному населению. Я сделал вид, что ничего не заметил и не услышал. Ведь так могло и быть, и женщина–полицейский была готова не замечать его, не подойди я к ним.
Мы их отпустили, а сами вернулись на базу. Настроение было приподнятое, оставалось около сорока часов до конца моей службы. И тогда, прощай война и неприветливые горы! – он замолчал.
После этих слов на его лице появилась улыбка, полная надежды.
– Но через два дня меня арестовали. Ко мне в камеру зашел знакомый офицер. Он объяснил, что я влип в очень плохую историю, и последствия могут быть самые печальные для меня. Он мне посоветовал бежать в Пакистан, где у самой границы располагался штаб Красного Креста. Я сразу же отказался, не мог поверить, все произошедшее казалось мне недоразумением. Но мой друг напомнил мне, из-за меня, много людей лишится высоких званий. И скорее всего, если я попадусь под горячую руку, меня расстреляют. А это я уже видел. У нас были такие случаи. На войне, как на войне. Необходимо выполнять приказы. Иначе никогда не победишь, и сам погибнешь, и друзей погубишь. Он оставил мне трофейный нож.
Этот офицер был обязан мне своей жизнью. Однажды я вытащил его раненого с поля боя, и по иронии судьбы, первым ему помощь оказал тот самый врач, из-за которого меня арестовали.
– Тони, неужели, за это могли расстрелять? – ее голос дрожал от возмущения. – Мы же союзники с Советами.
