– Это сейчас, союзники, после одиннадцатого сентября: «Башен близнецов», а тогда – злейшие враги. Да и страны сейчас такой уже нет.
Кэрл пожалела, что перебила его своим вопросом, но он уж очень сильно вызывал в ней негодование. Она робким взглядом попросила его продолжить рассказ.
– Поздно ночью я через крышу выбрался из камеры. Да и камерой это можно с натяжкой назвать. Это всего лишь было глинобитное сооружение с трухлявым потолком.
Я иногда шел, иногда бежал, все дальше и дальше от своих, к пакистанской границе. К утру был уже достаточно далеко. Несколько раз я намеревался вернуться, все происходящее мне казалось страшным сном. Но не было больше сил двигаться, солнце стояло высоко, хотелось сильно пить и голод начал мутить. Я стал думать, что предпочтительней: умереть от жажды и голода, или быть расстрелянным своими, как предатель? Все обдумав, выбрал первое. Так, по крайней мере, не будет суда. И родственникам сообщат, что я пропал без вести.
От сильной жары у меня все плыло в глазах. Необходимо пройти еще километров сорок по горам, из которых тридцать были самыми опасными – обстреливались с двух сторон. Когда стал понимать, что самое большее, смогу пройти еще десять километров, а дальше все равно, один конец, без пищи и воды, я остановился и сел в тени скалы, стал ждать, не хотелось мучить себя бесполезно.
Сквозь пелену пота, разъедающего глаза, я заметил невдалеке стадо пасущихся горных козлов. Не было и речи бежать за ними. У меня просто не хватало сил, да и вообще, человек не сможет догнать в горах таких животных. Это их стихия. Но я, все-таки решился. Собрав последние силы, я пошел на них. Все стадо разбежалось, только два животных, отойдя немного в сторону, остановились. Внимательно следили за мной. Когда я подошел поближе, то обнаружил на их месте, где они раньше стояли, живой комочек. Он шевелился, это был их детеныш – маленький козленок. Я понял, в чем дело, они боролись между страхом, быть убитыми мною, и любовью к своему ребенку, поэтому не убегали. Взяв козленка на руки, стал разговаривать с ним, пытался объяснить ему, чтобы выжить должен убить его.
Он был такой славный, ничего не понимал, а только облизывал мое лицо, лицо своего палача. Я видел свое отражение в его глазах, – Тони опять замолчал, ему трудно было это рассказывать.
В глазах у Кэрл все перемешалось, сострадание и ужас.
Немного помолчав, он продолжил:
– Когда я заносил нож над детенышем животного, его отец с большими грозными рогами, метался вокруг меня. Его тело дрожало в бессильной ярости. Казалось, он с ума сходил. На его глазах, человек убивал его детеныша. Но в самый последний момент, мать козленка осторожно подошла ко мне. Я понял, что она хочет обменять свою жизнь на жизнь своего детеныша. Когда я отпустил козленка на землю, тот сразу же потянулся к вымени матери, но она его осторожно отбросила своими рогами, подойдя ко мне ближе, подставив свой бок. Я был шокирован и не мог поверить своим глазам. Это животное давало мне, человеку, понять: не причиняй зло моему ребенку, я тебе помогу.
Кэрл, если бы ты знала с каким наслаждением я пил ее молоко. Она терпеливо ждала и даже отгоняла своего детеныша. Теперь, у нее я был вместо него. Когда я напился, ко мне стали возвращаться силы, молоко такого животного очень калорийное и полезное. У меня появился шанс. Отпустив их и поблагодарив как людей, собрался в дорогу. Только отец козленка стоял в стороне, иногда продолжая вставать на дыбы и бодая камни. Видимо, он ревновал, уж слишком близко я подошел к его супруге.
Тони и Кэрл одновременно засмеялись. Она смотрела на него с любовью и светилась счастьем оттого, что ему удалось сохранить детенышу жизнь.
– Когда стал уходить, я упрекнул отца семейства: «Ну, что, козел, хватит злиться, я отпускаю в целости твою семью, забирай их».
Повернулся и пошел. Я был полон сил. Мне было стыдно, все спрашивал себя, почему этот мир так устроен, чтобы выжить, мне необходимо было кого-то убить.
Внезапно, теряя сознание от страшного удара в спину, покатился вниз. В голове пронеслось: «Снайпер, работал снайпер, все-таки, кто-то достал меня». От раненых товарищей я знал, ранение в туловище сравнимо с ударом по нему бревном. Лежа на спине больше не чувствовал боли, мне стало легко, все проблемы улетучились.
