Вот какая бывает смерть на самом деле, думал я. Зря боялся. Я смотрел и видел на небе множество звезд. Меня это так поражало. Значит, и на том свете есть такие же звезды и луна. Потом над моим лицом наклонилось бородатое чудовище. Я так испугался, значит, я все же попал в чистилище, черт рогатый будет глумиться надо мной. На всякий случай, я закрыл глаза, чтобы казаться ему мертвее мертвого. Может тогда он решит оставить меня в покое. А сам, лихорадочно перебирал в памяти, за что же меня сразу в ад, без положенного суда. Но чудовище стало меня лизать противным мокрым языком, ковыряясь своей длинной бородой в моем носу. Не выдержав, я чихнул, сделав для себя, еще одно открытие. И на том свете люди чихают, это немного утешало, подумал, может позволят начать там новую жизнь, без глупостей и всяких войн.
Неожиданно для себя я услышал рядом какой-то шум и блеяние, раскрыв широко глаза, увидел еще несколько чертей. Один из них, самый маленький, показался мне очень знакомым и близким. Свет луны, пробившись сквозь тучи, рассмешил меня так, что я мог лопнуть со смеху. Все стало для меня на свои места.
Разобравшись, что меня боднул разгневанный козел, я понял, что теперь своей бородой он трет мне лицо. Продолжая притворяться погибшим, я незаметно выхватил нож, висевший у меня на ноге, схватил козла за бороду, и быстро отрезал ее под самым подбородком. Тот от неожиданности, взметнулся вверх. Его возмущению не было предела. Он скакал и прыгал на задних ногах, мотая головой, ища свою бороду. Но она уже была у меня в руке. Посоветовав ему, унять свою страсть, я вспомнил анекдот.
Я его назвал козлом, и за это пришлось ответить! Он меня боднул, а я ему отрезал бороду! Теперь мы квиты. Как говорится, соблюден статус-кво, а борода у него еще вырастет.
Кэрл, схватившись за живот, хохотала. С трудом, придя в себя, спросила:
– Тони, так вот откуда эта борода у тебя. Вот почему, в банке, ты так отстаивал ее.
– Да, Кэрл, теперь это мой талисман, – он гордо вытащил из нагрудного кармана пиджака знаменитую серебристую прядь волос, которая стала началом конца бандитов, взявших заложников в банке.
За ночь, мне удалось пройти еще десять километров по горам. Оставшиеся тридцать, были самыми трудными и опасными. Необходимо было спуститься со склона горы, по которой я шел, и бежать по относительно ровной долине, шириною в два километра. По ее краям вновь вырастали цепью горы, протягиваясь по всей ее длине.
Мне было известно, что горы контролируют враждующие группировки. Иногда, они объединялись и стреляли в наши войска. А временами враждовали между собой. Каждая группировка старалась взять под контроль караванные тропы на этой равнине. Если они не могли договориться между собой, то несчастных путников на этой трассе расстреливали с окрестных гор, с двух сторон. Не было и речи идти по горам, в надежде с кем-нибудь договориться.
Оставался только один путь. Хотя уже начало светать, я решил немного отдохнуть, набраться сил и бежать. Конечно, можно было дождаться темноты, но тогда, у меня появлялся еще один враг, голод и жажда. Медлить было безрассудством. Отдохнуть и через два часа бежать, тогда был шанс, а ждать еще шестнадцать часов, это означало, с большой вероятностью, упасть без сил, и хищные звери будут довольны.
Лежа на спине, продолжал смотреть на звезды, в надежде, что какая-нибудь из них закатиться, и я успею загадать желание. Но они упрямо висели, каждая на своем месте, и только тускнели, рассветало. Стали появляться четкие очертания равнины. Она была похожа на огромный бильярдный стол, по краям которой затаились игроки, ожидая своей очереди, открыть огонь по всему, что двигается, без их согласия.
То, что видел, насколько мог различить на равнине, действовало на меня удручающе. Вокруг виднелись сгоревшие остовы машин и белые кости верблюдов, возможно, и людей. Падальщики, проснувшись, плавно кружились в небе над всей территорией, чего-то ожидая, как будто кто-то заранее их осведомил. Подумав, что это будет не увеселительная прогулка, я вновь посмотрел в небо, но там было все по-прежнему.
Мне все еще казалось, что происходящее – это сон, и меня не касается. Стал вслушиваться в небо, надеясь, что прилетят вертолеты и заберут меня. Появилось отчаяние. Собравшись с силами, я крикнул в сердцах: «Господи, почему это произошло именно со мной?!» Эхо разнеслось по горам, и я не сразу обратил внимание на раздавшийся голос: «Тони, нельзя все время жить в обмане». Я переспросил: «Кто это?» Но услышал, то же самое. Мы с ним общались мысленно.
И перед моими глазами пронеслась моя жизнь. Стало понятно, в чем меня обвиняют. Мне стало обидно, злость охватила мою душу. Я сказал, что ни о чем не жалею. Хотел помочь своей матери. Если бы представилась возможность, я снова все повторил бы. Продолжая спорить с голосом, без страха спрашивал, разве было бы лучше ему, если на моем месте стоял бы мой брат.
Кэрл была изумлена, есть еще такое, что предстоит узнать:
– Тони, о каком брате ты говоришь?
– Тебе интересно? – он горько усмехнулся.
