Сто тайных чувств полностью

А потом произошло еще кое-что, что я пыталась выдать за совпадение. Эльза вернулась в нашу жизнь довольно эффектно. Один из ее однокурсников по колледжу, который впоследствии стал продюсером музыки нью-эйдж, возродил ряд произведений, написанных Эльзой, под названием «Высшее сознание». Позже эта музыка стала саундтреком к сериалу об ангелах, довольно иронично, как заметил Саймон, поскольку Эльза не увлекалась христианской мифологией. Но затем в одночасье все начали просто сходить с ума от ангелов и всего, что с ними связано. Сериал получил огромные рейтинги, компакт-диск с саундтреком продавался неплохо, и благодаря известности Эльзы самооценка Саймона дополнительно укрепилась.

Вот уж не думала, что буду так ненавидеть ангелов. А Саймон, который некогда терпеть не мог музыку нью-эйдж, включал альбом всякий раз, когда приходили друзья. Он невзначай сообщал, что девушка-композитор посвятила музыку ему. Они интересовались, с чего вдруг такая честь. Ну, мы с ней были любовниками, лучшими друзьями. Естественно, некоторые друзья сочувственно улыбались мне, что меня бесило. Затем я как ни в чем не бывало объясняла, что Эльза умерла еще до нашего знакомства. Но почему-то это больше походило на признание, как будто я сообщала, что собственноручно ее прикончила. И тогда тишина наполняла комнату.

Так что вдобавок ко всем этим странным стукам-брякам я пыталась притвориться, что меня не беспокоит музыка Эльзы. Я пыталась игнорировать растущую пропасть между мной и мужем. Я пыталась верить, что в вопросах брака, как и в случае с землетрясением, раком и военными действиями, люди типа меня невосприимчивы к неожиданным бедам. Но чтобы притвориться, что с моим миром все в порядке, мне сначала нужно было разобраться, что же с ним не так.

Мы с Саймоном так и не заменили дешевую стеклянную люстру. Когда мы въехали, люстра показалась нам вопиющим оскорблением хорошего вкуса. Позже эта вычурная конструкция стала считаться чем-то типа шутки. Это всего лишь источник света, который мы воспринимали как должное. Люстра просто висела, и мы на нее не обращали внимания, за исключением случаев, когда перегорала очередная лампочка. Мы даже попытались избавиться и от этого напоминания, купив дюжину лампочек у организации слепых ветеранов, по шестьдесят ватт каждая, с гарантированным сроком службы пятьдесят тысяч часов. Но потом в течение года перегорели пять из шести. Мы так и не удосужились поставить лестницу, чтобы их поменять. При одной горящей лампочке люстру практически не было видно.

Однажды вечером около полугода назад последняя лампочка перегорела с тихим хлопком, оставив нас в темноте. Мы с Саймоном собирались пойти в местный ресторан поужинать после работы.

– Я куплю завтра нормальных лампочек, – пообещал Саймон.

– А почему бы не купить сразу новую люстру?

– Зачем? Эта вполне сойдет. Ладно, пошли. Я проголодался.

По дороге в ресторан я размышляла над его словами, вернее над тем, что он это произнес, как будто его больше не заботила наша совместная жизнь. Теперь нам сойдет и всякий ширпотреб.

Ресторан был полупустым. На фоне играла тихая, усыпляющая музыка, этакий белый шум, который никто особо не слушает. Взглянув в меню, которое я успела выучить наизусть, я заметила пару лет пятидесяти, сидевшую напротив. У женщины было кислое выражение лица. Мужчина казался скучающим. Я наблюдала за ними некоторое время. Они жевали, намазывали маслом хлеб, потягивали воду, ни разу не посмотрев друг другу в глаза, не произнеся ни слова. Похоже, они не ссорились. Это была смиренность, существующая отдельно как от счастья, так и от дискомфорта. Саймон изучал винную карту. Мы когда-нибудь заказывали что-нибудь, кроме домашнего белого вина?

– Может, в этот раз закажем бутылку красного? – предложила я.

Он ответил, не поднимая глаз:

– В красном вине полно танина. Не хочу проснуться в два часа ночи.

– Давай попробуем что-то новое! Может, «Фюме Бланш»?

– Я возьму домашнее шабли. А ты закажи, что хочешь. – Он сунул мне винную карту.

Глядя в винную карту, я запаниковала. Внезапно все в нашей жизни показалось предсказуемым и бессмысленным. Как будто все кусочки пазла сложились только для того, чтобы показать, что законченный результат был репродукцией дешевой картины и огромные усилия привели к банальному разочарованию. Конечно, в чем-то мы совместимы – сексуально, интеллектуально, профессионально. Но мы не были друг для друга особенными, мы не напоминали людей, которые действительно принадлежали друг другу. Просто партнеры, а не родственные души, два разных человека, которые делили меню и жизнь. Наше целое не больше, чем сумма наших частей. Наша любовь не предопределена судьбой. Это результат трагической случайности и той глупой уловки с призраком. Вот почему Саймон не питал ко мне особой страсти. Вот почему в нашу жизнь вполне вписалась дешевая люстра.

Когда мы добрались до дома, Саймон плюхнулся на кровать.

– Ты сегодня такая тихая. Что-то не так?

– Нет, – соврала я, а потом добавила: – Ну… вообще-то я не знаю.