Стоицизм полностью

Довольно неожиданно знаменитые противники Штирнера – Карл Маркс (1818–1883) и Фридрих Энгельс (1820–1895) – на страницах «Немецкой идеологии» встали на защиту стоицизма от карикатур Штирнера: «Стоический мудрец имеет в виду вовсе не „жизнь без жизненного развития“, а абсолютно подвижную жизнь, как это вытекает уже из его взгляда на природу – гераклитовского, динамичного, развивающегося и живого» (Marx & Engels 1964: 144; Маркс, Энгельс 1988: 118).

Эти вопросы по поводу стоицизма – не является ли он продуктом культуры рабства, не оторван ли он от мира – перекликаются с трудами Фридриха Ницше (1844–1900). Его высказывания о стоицизме фрагментарны, разбросаны по разным работам и варьируются от крайне критических и иронически-пренебрежительных до уважительных и восхищенных. С одной стороны, он знаменит своей резкой критикой идеала жизни согласно с природой (Nietzsche 1990: § 9; Ницше 2012: т. 5, § 9). В то же время, с другой стороны, он приводит Сенеку и Эпиктета как пример великих моралистов (Nietzsche 1986: § 282; Ницше 2011: т. 2, 1, § 282), признавая, что христианство сделало затруднительным наше прямое общение с этими великими языческими мыслителями (Nietzsche 1974: § 122; Ницше 2014: т. 3, § 122). Действительно, в откровенных высказываниях Ницше о стоицизме больше всего бросается в глаза выгодное отличие последнего от христианской морали (Nietzsche 1982: §§ 131, 139, 546; Ницше 2014: §§ 131, 139, 546). Стоик для Ницше есть создание, занятое установлением господства над самим собой (ibid. § 251, там же; Nietzsche 1990: § 188, Ницше 2012: т. 5, § 188), а подобное господство есть для него наивысшее проявление «воли к власти».

Между философией самого Ницше и стоицизмом есть ряд поразительных соответствий, хотя почти все они нуждаются в тщательном уточнении. Ницше конструирует так называемую натуралистическую этику (Schatzki 1994), имеющую со стоицизмом много общего несмотря на то, что он едва ли согласился бы с идеями стоиков о разумном и провиденциальном устроении мироздания. Ницше также отвергает так называемые дурные страсти вроде жалости (Nussbaum 1994), правда, в другом месте он утверждает, что страсти полностью естественны и отвергать их не следует (Nietzsche 1990: § 198; Ницше 2012: т. 5, § 198). Ницше излагает концепцию вечного возвращения, хотя и не обязательно в виде доктрины об устройстве мира. Его «сверхчеловек» и мысль о том, что «человек есть нечто, что нужно преодолеть», перекликаются с идеалом мудреца у стоиков и их столь же суровыми высказываниями о большинстве человечества. В сочинении «Шопенгауэр как воспитатель» Ницше предлагает практическую концепцию философии как образа жизни, проводя аналогию между философией и искусством врачевания, в то же время в других местах он весьма критично относится к сократическим школам с их эвдемонизмом. В целом, хотя и было бы ошибкой считать Ницше неким стоиком Нового времени, его сочинения содержат в себе много интересных, пусть зачастую и неоднозначных, отголосков стоицизма. Можно сказать, что степень готовности Ницше пойти вслед за стоиками будет, по его мнению, прямо пропорциональна их возможности стать подлинной философской альтернативой потусторонне ориентированным философиям платонизма и христианства.

Примерно в то же самое время, когда Ницше работал в Европе, под очарование поздних стоиков, в особенности Марка Аврелия, подпало большое число писавших по-английски авторов. Томас Арнолд написал важный очерк об императоре-стоике (озаглавленный «Опыт о Марке Аврелии»), описывая их вместе с Эпиктетом как «великих мастеров нравственности». Этот викторианский интерес к авторам-стоикам, подобно многим сторонам викторианской культуры, игнорировал достижения Просвещения и обращался к более раннему времени. Марка Аврелия и Эпиктета снова читали как друзей христианства, точно так же как это делали неостоики триста лет назад. Рассуждения Дидро из «Энциклопедии» казались забытыми. В этом контексте было написано несколько книг о поздних стоиках, в том числе «Искатели Бога» Ф. В. Фаррара (1868) и «Стоик и христианин во втором столетии» Леонарда Алстона (1906). Данные описания поздних стоиков как квазирелигиозных мыслителей, без сомнения, нанесли такой же ущерб серьезным исследованиям стоицизма, как и нелестные суждения немецких ученых-классиков в начале века.