Под объявлением снимок с надписью:
Она вздрогнула. Никола… он сказал странную фразу:
Неужели этого Юсуфа убил Никола? Вознаграждение… она могла бы расплатиться с отморозками.
И что тут странного? Никола есть Никола. Самовлюбленный идиот. Гангстер. Фашист. Роксана совершенно не исключала, что награда назначена именно за Николу. Выдать Николу – и спасти отца. На одной чаше весов – отец, на другой – парень, которого она почти не знает.
Мысль упрямо сверлила в голове.
Роксана продолжала шарить в Интернете. Почти ничего не нашла – Никола и его дружки, по всей видимости, не из тех, кто любит выставлять себя напоказ.
Вернулась к сайту с объявлением о награде. Еще раз посмотрела на снимок.
Она вгляделась повнимательнее.
На шее – толстенная золотая цепь с крестом.
Где-то она ее видела. Роксана увеличила изображение. Протянула руку и взяла с тумбочки оставленную Николой цепь.
И в ту же секунду все сомнения исчезли. Она держала Николину цепь на вытянутой руке и сравнивала с компьютером, где необычное украшение занимало почти весь дисплей.
На Юсуфе была ТА ЖЕ САМАЯ ЦЕПЬ.
Роксана, не раздеваясь, легла на постель. Выключила телефон.
Осталось несколько часов.
Они сдержат слово, убьют ее отца. Жизнь матери и Каспара будет сломана.
У нее каждый раз перехватывало дыхание, когда она возвращалась к этой мысли.
Юсуф убит. Теперь у нее не было сомнений. И тому, кто назовет имя убийцы, будет выплачено вознаграждение.
ВО-ЗНА-ГРАЖ-ДЕНИЕ.
Листья на деревьях были все еще нежно-зеленые, будто весна задержалась с приходом в Калахольм – хотя езды из города не больше двадцати минут. Двадцать минут на север – и такая разница.
Это как раз та самая усадьба, про которую беспрерывно канючила жена Хуго Педерсона – Тедди несколько раз перечитал расшифровку ее разговоров с мужем. И все равно:
– Солидный народ, – сказал Деян. Он припарковал свой «порше-панорамера» прямо у фонтана. – А с кем мы должны поговорить?
– С одним типом, который заложил меня полиции десять лет назад.
Деян повернулся к машине и достал с заднего сиденья сумку.
– Не помешает, – подмигнул он.
Тедди заглянул – в сумке лежали мини-«Узи» и «Хеклер и Кох» МР5.
Они вышли из машины. В отдалении, рядом с флигелем, стояло еще пять машин. Одно из двух: либо Хуго, как Кум, коллекционирует машины, либо в усадьбе гости.
Они поднялись по широкой лестнице к парадной двери, и Тедди нажал на кнопку звонка. По обе стороны красовались сидящие львы. Молер недоверчиво на них посмотрел, потом понял, что опасности нет, лизнул одного льва в нос и понюхал под хвостом.
Никто не открыл.
– Похоже, никого нет дома, – разочарованно сказал Деян.
– Посмотрим с задней стороны. Спрячь пока оружие.
Парк позади замка оказался еще больше, он заканчивался у озера. Сколько же времени занимает просто постричь траву на такой территории?
Чушь какая-то. В таких усадьбах люди сами траву не стригут и деревья не обрезают. Нанимают бригаду садовников. А скорее всего – постоянный садовник, а может, и два. Молер ковылял позади, язык – чуть не до земли.
Наконец они увидели группу людей вокруг майского шеста. Вот и объяснение скоплению машин на парковке.
Ну вот. Тайминг – лучше не придумаешь: его подозревают в убийстве, он бежал из тюрьмы, в розыске высшей категории по всему королевству.
Пути назад отрезаны.
День летнего солнцестояния… Тедди никогда не был на этом обожаемом шведами празднике. Разве что тюремные охранники приглашали на селедочку и слабоалкогольное пиво. Это, конечно, никакой не христианский праздник. Древний языческий обряд, хотя во многих странах он считается днем рождества Иоанна Крестителя и даже получил название: Иванов день. Свеннисы воздвигают высоченный, обмотанный травой и цветами шест с перекладиной, на которой болтаются два кольца, тоже в цветах. Символ более чем очевидный: вонзенный в мать-землю оплодотворяющий цветущий фаллос с цветущими яйцами.
Вокруг шеста полагается водить хоровод – чем в настоящий момент и занимались гости. Как индейцы вокруг тотемного столба.
