Меня останавливают на первом же посту, стоит пересечь границу нашей области. Я помню про разосланную ориентировку, о которой сообщает Лена, поэтому спокойно воспринимаю тот факт, что меня просят выйти из машины и пройти с сотрудником ДПС внутрь небольшого двухэтажного здания. Далее для меня сочиняют милую длинную сказочку про подозрение на угон и наркотическое опьянение, а также занимают моё внимание полным набором процедур, который им только позволяют служебные полномочия. Я и тут делаю вид, будто всё проглатываю. И ни разу не удивляюсь тому, что спустя примерно час дорогу моему “Dodge Challenger” перекрывают две невзрачные серые легковушки, а в кабинет, где меня оставляют ждать “результаты проверки”, является один из сотрудников уголовного розыска. Конечно, я его знаю. Собственно, так и предполагала, что это будет именно он — не кто-либо иной.
— Вы бы хоть разочек для разнообразия методы сменили, — роняю напоказ лениво и деланно спокойно.
Ничего подобного во мне на самом деле нет. Всё же это довольно отчаянный шаг — пойти против всех. Особенно, если прекрасно осведомлена о том, на что они могут быть способны.
— В этот раз тоже сработало, — безразлично пожимает плечами Наумов и подходит ближе.
Я сижу на мягком диванчике. А он берёт стул, ставит его напротив, после чего на нём и располагается.
— Ну и кашу же ты заварила, малая, — и на этот раз тоже опускает всяческие приветствия, умолкает ненадолго, а после дополняет негромко: — Что делать с ней теперь будем?
— Разгребать? — хмыкаю встречно.
Мужчина болезненно морщится, явно не наделён никаким оптимизмом по этому поводу. Впрочем, я тоже особо распинаться не собираюсь.
— Что у вас на Смоленского?
Костя снова морщится.
— Ты же сама его видеть не хотела, — отзывается неохотно.
— Некоторые вещи меняются, — говорю, как есть, и заново повторяю свой вопрос: — Что у вас на Смоленского?
Если уж идут четвертые сутки, как его забирают, значит что-то, да есть. Веское.
— Помимо свидетеля, — добавляю на всякий случай.
Чтоб уж не отвертелся.
— На методы наши пеняешь, а тайну следствия кто уважать будет? — усмехается в ответ Костя.
Он всё ещё сомневается, замечаю это по небесно-голубому взору, что то и дело плавно скользит по мне, изучая, пытаясь найти что-то конкретное, одному ему известное. Но в тот момент, когда я собираюсь в третий раз задать один и тот же вопрос, Наумов резко подаётся вперёд, склоняется ко мне ближе и произносит мрачно:
— Ты же умненькая девочка и примерно представляешь, как это происходит. Ему чистого неба в любом случае на ближайшие годы не видать. Даже если ты заявишь, что никакого похищения на самом деле не было. Поздно. Никто тебя слушать не станет. Ты права. У нас есть не только свидетель. Ещё есть подписанная явка с повинной. А у тебя — только один вариант: договориться с твоим отчимом. Желательно сегодня. Потому что завтра мы передаём дело дальше. Сама понимаешь, заднюю потом уже не включить. Пусть его адвокаты хоть землю жрут. Бесполезно.
Кислород вышибает из лёгких, будто не слова — удар в солнечное сплетение прилетает. Хорошо, что я сижу, а то земля из-под ног уходит.
— Явка с повинной? — переспрашиваю бестолково.
На какой, мать вашу, х*р Тимур подписал явку с повинной?!
— Там было два варианта: или Смоленский увёз тебя силой, или же ты увезла близнецов, — правильно расценивает моё недоумение Наумов, оставляет мне совсем немного времени осмыслить услышанное, а после добавляет сурово: — Где твои братья?
Несмотря на то, что в груди противно давит, теперь настаёт моя очередь чувствовать своё превосходство. Я, может, порой и совершаю бестолковые поступки — например, как сейчас, когда собираюсь сунуться в логово зверя, но иногда моя логика всё же немного срабатывает. Близнецов со мной нет. Как и нет их в машине. В области я появляюсь уже без “поличного”. Пусть у меня не так много друзей, но зато есть университетские знакомые, которые непрочь хорошенько подзаработать, а благодаря Тимуру с деньгами у меня пока всё в порядке. Да и ни к чему им это всё видеть и слышать.
— А причём тут мои братья? — интересуюсь, заставляя себя непринуждённо улыбнуться. — Или, может тоже мне явку с повинной подсунешь, чтоб я в их похищении созналась, раз уж других доказательств нет?
Скрежет чужих зубов настолько отчётливый, что слышу его даже с расстояния в два шага.
