Не сказать, что я удивлена. И даже не разочарована. Хотя в мои планы встречаться с отчимом “вот прям щас” точно не входит. Невольно оборачиваюсь к Наумову, вопросительно приподняв бровь. Он хмурится.
— Дмитрий Сергеевич… — обращается к своему начальнику.
Грузный седовласый мужчина в погонах, восседающий на широком кожаном кресле в это время изучает какой-то документ, покоящийся на столе. Услышав своё имя, он лениво приподнимает ладонь в останавливающем жесте.
— С той стороны двери подожди, — бросает безоговорочным тоном своему подчинённому, по-прежнему глядя только на бумагу.
— Но… — Наумов опять умолкает, не договорив.
Одного взгляда от руководства хватает.
Хотя, надо отдать должное, одну меня он всё же не оставляет. Продолжает хмуриться, сверля неодобрительным взглядом сперва того, к кому мы пришли, потом нежданного для нас двоих гостя. Фролов в это время выглядит особенно притихшим. Разве что на меня жалобно-укоризненные взгляды бросает, будто его действительно вся эта ситуация огорчает.
— Анастасия Станиславовна, — вздыхает устало начальник уголовного розыска. — Вы ведь ситуацию прояснить пришли, верно? — уточняет, но ответа не дожидается. — Так давайте будем её выяснять, а не вести себя, как дети малые, которые в песочнице копаются. У меня и без вас дел по горло, — завершает ворчливо.
Что сказать…
— Хорошо, — произношу одновременно и для Кости, и для находящихся на другом конце кабинета. — Как скажете, — оборачиваюсь к своему сопровождающему, приободрительно улыбнувшись.
— Я в коридоре побуду, — тихо проговаривает старший брат школьной подруги, прежде чем выйти из помещения.
Дверь за его спиной закрывается с тихим щелчком. Однако он отражается в моём разуме, подобно звуку громыхнувшего гонга. Я прохожу дальше, усаживаюсь в кресло напротив Фролова. Отчим пока ещё молчит. Но смотрит на меня теперь уже в откровенном осуждении. Разглядывает довольно долго. Местное начальство тем временем откладывает документы, что прежде просматривал, в сторону. Придвигает к себе ближе другую папку, достаёт оттуда новые бумаги. Их и протягивает мне. Я ещё не знаю, что именно там написано. Хотя начинаю догадываться, как только слышу:
— Да. Я сорвался. В тот вечер, с той девчонкой, его секретаршей. Но она и сама далеко не такая уж и паинька, как ты думаешь, Настёна, — кается Фролов. — Честно говоря, я вообще мало что соображал в тот момент. Она меня какой-то дрянью напоила, воспользовавшись моей слабостью к алкоголю. Решила, спровоцирует меня, а потом я её до конца дней обеспечивать за это буду. Понимаешь? — замолкает, но лишь на жалкие мгновения. — Мир не бывает только чёрным или белым. А Смоленский — тоже далеко не ангел. Зря ты его защищаешь. Он ведь использует тебя, чтобы меня достать, — качает головой с усталым вздохом. — Не удивлюсь, если он и ситуацию с секретаршей сам спланировал. Выставил меня монстром. Да, я не идеал. Но и не монстр. Ты ведь именно им меня считаешь, да, Настёна? Кто знает, что он там тебе про всё это наговорил, — как в воду глядит, пока меня внутренне передёргивает от воспоминаний. — Она же девочка совсем. Твоего возраста. Разве я сделал бы такое просто-напросто по своей прихоти той, кто мне в дочери годится? — задаёт вопрос, но ответа не ждёт. — Реально веришь, будто Смоленский своё состояние с нуля честным долголетним трудом сколотил? Ты сама подумай, ещё лет десять назад он никто и никем был. А потом быстро поднялся. На таких, как я. За счёт таких, как я. И с помощью таких, как ты, — добивает меня.
Даёт время осмыслить. Совсем немного.
— Едва ты уехала, условия нашего с ним контракта снова поменялись, — продолжает Фролов, а каждое его слово, как новый удар гонга, бьющий по моим натянутым нервам. — Он ударил меня по самому больному. Забрал тебя. Мальчиков. Как ты не понимаешь? Ты же собственноручно душишь меня, вставая на его сторону. Я же что угодно подпишу и что угодно отдам, лишь бы с вами троими всё в порядке было, — тяжело вздыхает.
И если первая часть его речи не находит во мне особого отклика, то вот вторая…
— Что за условия? — цепляюсь я за упоминание о контракте.
Как минимум потому, что ни о чём таком понятия не имею. А это немного напрягает.
— Кхм… я вас одних оставлю, — встревает в разговор Дмитрий Сергеевич. — Вы поговорите тут пока, а я через полчасика вернусь. Скажете, к чему пришли, — поднимается на ноги и неспешно удаляется.
Не обращаю на него никакого внимания. Всё ещё жду ответа от отчима.
— А такие условия, — разводит руками мужчина. — Если я подпишусь на них, не то, что банкротом буду, без крыши над головой останемся.
— И зачем это ему? — хмурюсь встречно.
На губах отчима появляется тоскливая усмешка.
— Наказывает он меня. За тебя.
Непонимания во мне становится лишь больше. А отчим в очередной раз качает головой.
