Между тем, по мере того как «Кэйп-Анн», «Томас» и «Иль де Франс» приближались к «Андреа Дориа», радиосигналы итальянского лайнера становились все слабее и слабее. Радист Файл с «Кэйп-Анн», до этого принимавший радиограммы «Андреа Дориа» без всякого затруднения, начал опасаться, что судно уже идет ко дну. Но в действительности на итальянском лайнере заземлилась антенна. В четверть первого ночи, когда подача электрической энергии из генераторного отделения прекратилась, радист «Андреа Дориа» перешел на запасной передатчик с аварийным питанием от аккумуляторов. В результате сигнал оказался настолько слабым, что его можно было принять только на находившемся вблизи «Стокгольме». Антенна радиолокатора, вращавшаяся на мачте, склонившейся к воде, охватывала эллиптическую плоскость горизонта, в которой было больше неба, чем океанской поверхности. В этих условиях доверять показаниям радиолокатора капитан Каламаи не мог. Второй штурман Бадано, с волнением ожидая подхода спасательных судов, известивших радиограммами о том, что идут к «Андреа Дориа», начал сомневаться в точности определенных им координат лайнера. Казалось, прошло уже много времени, а суда не появлялись. На мостике «Андреа Дориа» после ухода спасательных шлюпок воцарилась гробовая тишина. За исключением нескольких матросов, которые вели наблюдение за морем, там было совершенно пусто. Все ушли, чтобы выполнять приказания капитана Каламаи, которые были отданы им после столкновения. Бадано нервничал, вспомнив судьбу небольшого итальянского грузового судна, затонувшего со всей командой в тридцати милях западнее меридиана Генуи только потому, что с него случайно сообщили неправильные координаты, и спасательные суда взяли курс к пункту, находившемуся в тридцати милях восточнее Генуи. Погрешность в один градус, допущенная в координатах места «Андреа Дориа», соответствовала расстоянию в шестьдесят миль. Этого было вполне достаточно, чтобы любое судно, поспешившее для оказания помощи, прошло мимо места происшествия. Видя, что не успокоится, пока не проверит координаты, за которые нес ответственность, Бадано опять прошел в штурманскую рубку, где на небольшом экране лорана все еще светились импульсы. Внимательно сделав вторичную прокладку места лайнера и записав координаты на клочке бумаги, он отправился затем в радиорубку, чтобы удостовериться, что там передали правильные данные о местонахождении судна. Успокоился он лишь тогда, когда, сравнив результаты своего последнего определения с данными, которые были сообщены в радиограммах, убедился, что они совпадают. Ошибки не было. Прибытие судов, которые окажут помощь, было только вопросом времени, терпения.
Первым подошёл «Кэйп-Анн». Его капитан Бойд осторожно направился по радиолокатору между «Андреа Дориа» и «Стокгольмом». Часы показывали 00 часов 45 минут. Он знал, что прибыл к месту аварии, но определить в тумане, где какое судно, не мог. Чтобы установить это, радист Файл попытался связаться с обоими судами. Ответил «Стокгольм», указав свое место. Руководствуясь этими данными, капитан Бойд понял, что окутанный туманом «Андреа Дориа» находился слева от его судна. Он указал своей первой спасательной шлюпке, спущенной на воду, в каком направлении она должна следовать.
Через десять минут на море была спущена вторая и последняя шлюпка «Кэйп-Анн», исчезнувшая в тумане под ударами четырехметровых весел, на которые налег ее экипаж.
В 1 час 23 минуты подошел американский военно-морской транспорт «Томас», поспешно спустивший на воду два моторных бота. На одном из них была установлена радиостанция, при помощи которой капитан судна Джон О'Ши надеялся установить связь с «Андреа Дориа» и передавать затем все радиограммы в Бостон, в штаб береговой охраны. Шесть остальных спасательных шлюпок капитан О'Ши, плотный мужчина с цветущим лицом и копной седых волос, на всякий случай оставил на борту.
Почти одновременно с прибытием «Томаса» к гибнущему судну подошла первая шлюпка «Стокгольма». Обогнув корму гигантского накренившегося лайнера, очертания которой напоминали ложку, второй штурман Энестром подошел к двум толстым пеньковым швартовым, свисавшим с наклонившейся вниз стороны судна. Фактически шлюпку удерживали, ухватившись за висевшие канаты, всего лишь двое из находившихся в ней четырех матросов.
— Опустите трап! — крикнул энергичный шведский штурман, подняв голову вверх. Над поручнями палубы наклонился человек.
— Трап! — закричал Энестром. — Опустите трап!
Пока он безуспешно требовал опустить трап, находившийся на палубе человек, моментально перемахнув через фальшборт, стал поспешно, умело перебирая руками, спускаться по канату в спасательную шлюпку. На нем была белая куртка стюарда или работника с камбуза. Торопливо пробравшись по шлюпке к банке, он сел, не говоря никому ни слова и закрыв руками лицо.
