Некоторые пассажиры, как мужчины, так и женщины, очутившись на канате, цепенели от ужаса и, будучи не в состоянии спуститься, ни подняться, висели там, пока силы не оставляли их, и они срывались вниз. Находившийся в спасательной шлюпке 8 заместитель главного стюарда «Стокгольма» Трасбю вскарабкался по канату, чтобы помочь спуститься вниз женщине средних лет. Благополучно спустившись на его плечах в шлюпку, перепуганная женщина, до этого не издававшая ни звука, разразилась громкими рыданиями. Обхватив своими полными руками низкорослого, щуплого стюарда за шею, она покрыла его поцелуями, обильно орошенными слезами. Пытаясь освободиться, тот стал отбиваться. Тогда она принялась благодарить его на итальянском языке, которого он не знал, навязывая в знак признательности свои молитвенные четки. Но Трасбю, будучи набожным лютеранином, отклонил их с настойчивостью, ничем не отличавшейся от той, с которой они ему предлагались.
Первый этап спасательной операции проходил неорганизованно. Ночную тьму пронизывали крики и вопли. Среди сотен пассажиров, скопившихся на открытой палубе в кормовой части судна, и членов команды принцип «первыми женщины и дети» был предан забвению. Спасательная операция проводилась под лозунгами: «Спасайся, кто может!» и «Дорогу сильным!» В борьбе за места в первых прибывших к судну спасательных шлюпках женщин теснили в сторону. Мужчин с детьми на руках отталкивали прочь. Многие члены команды все же пытались навести порядок, но их оказалось безнадежно мало, и усилия успокоить испуганных, охваченных паникой пассажиров, были совершенно безуспешны. Громкоговорители трубили: «Stati calmi, stati calmi!»[4], но люди, видя внизу на воде спасательную шлюпку, были не в силах сохранять спокойствие.
Находясь на полмили в стороне, капитан Бойд слушал с мостика «Кэйп-Анн» доносившиеся туда с накренившегося судна вопли, которые то усиливались, то замирали, чтобы затем снова усилиться. Все это действовало удручающе. За все тридцать три года, проведенные на море, он не встречал ничего подобного. Он видел через бинокль, как кишели обезумевшими людьми палубы океанского лайнера, ярко светившегося огнями. Он был готов к тому, что в любую минуту, опрокинувшись вверх килем, «Андреа Дориа» скроется под водой. Капитан Бойд опасался за свои шлюпки, которые, совершив уже по одному рейсу, снова ушли к итальянскому судну. Был момент, когда «Кэйп-Анн» снесло более чем на милю в сторону от лайнера, и капитан Бойд подвел свое судно, к борту которого была пришвартована собственная шлюпка и шлюпка с «Андреа Дориа», поближе. Но из боязни потопить плавающих в воде людей, он не осмеливался приблизиться к «Андреа Дориа» ближе, чем на полмили.
Наблюдая с «Томаса» за эвакуацией судна, капитан О'Ши, как и другие сведущие в морских делах люди, бывшие очевидцами происходившего, пришел к выводу, что случись все это зимой или хотя бы четырьмя месяцами позднее — катастрофа была бы полной. В бурном море лишь немногим из тех, кто на его глазах прыгал с судна, удалось бы уцелеть. «При сильном волнении, — подумал он, — «Андреа Дориа» пошел бы ко дну задолго до подхода «Томаса» или какого-либо иного судна». К счастью, море было спокойно, его поверхность — почти гладкая, с редкой неравномерно мертвой зыбью. Фактически ни один из тех, кто наблюдал за «Андреа Дориа» с палуб своих судов, не знал случая, чтобы накренившееся до такой степени судно могло так долго держаться на воде. Крен «Андреа Дориа» к тому времени достигал уже примерно 30°, но со стороны он казался более крутым, а подорванная торпедой «Лузитания» уже пошла ко дну при крене в 25°. «Титаник», которому айсбергом разворотило пять водонепроницаемых отсеков, вообще лишь едва накренился перед тем, как погрузиться в свою вечную могилу.
Карстенс отошел, когда последняя из четырех шлюпок с ручным приводом покинула «Стокгольм». Его небольшой моторный бот подошел к борту «Андреа Дориа», значительно опередив ушедшие ранее шлюпки, на которых экипажам приходилось руками качать рычаги. Он пришвартовался к правому борту накренившегося судна у самой его кормы. Возможно, моторист и матросы бота знали, что при столкновении на вахтенном мостике был он, но не сказали ни слова. Как только спасательная шлюпка оказалась замеченной с верхних палуб, к ней со всех сторон бросились пассажиры — мужчины и женщины, а также итальянские стюарды в белых куртках. Маленькую шлюпку подбрасывало на волнах и сносило в сторону все приближавшегося черного корпуса «Андреа Дориа». Карстенс обратил внимание на подводную часть нависшего над ним корпуса, которая примерно на метр вышла из воды. Это означало, что судно имело дифферент на нос. Шлюпка оказалась в такой угрожающей близости от борта, что могла об него разбиться. Карстенс оттолкнул ее подальше от гигантского лайнера.
