Так было, есть и, наверное, всегда будет: народ обыкновенно в «высоком ритме» молчит, бережно храня сокровенные тайны и вековечные особенности национального характера. Это нравственное коллективное кредо Евгений Матвеев замечательно показал в легендарной дилогии по романам Петра Проскурина «Любовь земная» и «Судьба», выступив и как режиссер, и как исполнитель центральной роли Захара Дерюгина.
Да и в картине «Особо важное задание», где повествуется о беспримерной эвакуации авиационного завода на восток страны, героической миссии тружеников тыла (включая, руководящих работников), народное единство и общая на всех правда изображены более чем убедительно.
«И мне до тебя, где бы ты ни была, дотронуться сердцем нетрудно», – эти слова Роберта Рождественского из ставшей опознавательным знаком картины «Судьба» песни Евгения Птичкина отменно выражают творческую и человеческую сущность Евгения Семеновича.
Снимавшаяся у него популярная актриса, чье мышление, по-видимому, было слегка деформировано специфической средой, однажды не без досады заметила: он же из личного опыта знал, что такое довоенная русская деревня, но в своей дилогии почему-то ее идеализировал. Так ведь кинохудожник работал не над бесстрастной хроникой, но над социально-историческим мифом, да и сам он, статный, сильный, красивый – по сути, воплощение универсальной советской мифологии, а не объект пристрастного документального расследования.
«Есть потребность в надежде! – гремел Матвеев теперь уже в «лихие девяностые». – Нельзя убивать надежду у людей!». Фильм «Любить по-русски» отказывались финансировать из-за «националистического» названия, однако постановщик повел себя решительно: будет именно «по-русски» и никак иначе. После громкого успеха первой части на вторую и третью собирали деньги всем миром. Люди присылали доступные им суммы в конвертах, а бухгалтеры хватались за головы, не понимая, по каким статьям проводить эти «инвестиции».
История о том, как бывший партийный деятель, ветеран Великой Отечественной, а теперь фермер Валерьян Петрович Мухин и его единомышленники отстаивают в борьбе с упырями, нелюдью собственные честь и достоинство и даже само право на жизнь – тоже ведь миф, причем созданный на пару лет раньше балабановского «Брата». Легко быть героем современной легенды, когда ты молод и бодр, как Сергей Бодров, но попробуй соответствовать тем же правилам, когда тебе больше семидесяти…
Валентин Черных сотрудничал с ним еще на съемках «Любви земной», а в 1990-е сочинил все три сценария для мини-сериала «Любить по-русски» и тем самым способствовал открытию новых, неожиданных граней его натуры. О нем талантливый сценарист говорил: «Это был потрясающе умный человек, что очень нечасто у актеров бывает. Он настолько все просчитывал! Он мог предугадывать. Я даже думаю, что если бы не сложилась его актерская судьба, он все равно обязательно стал бы всесоюзно известным, всероссийски известным. Потому что у него была масса способностей и, я сказал бы, возможностей. Он был очень убедительным, он легко вступал в контакты с людьми, он был обаятельным и, повторю еще раз: он был чрезвычайно умным человеком».
Выходит, его тезисы «Мое кино прямолинейное» и «Наилучший путь в искусстве – от сердца к сердцу» – это серьезная, выстраданная, обусловленная всей жизнью в искусстве эстетическая программа, а не манифестация собственной «простоты».
Он и выражался порой изысканно-пронзительно: «Мое сердце хранит понятие «обиженное детство». Его мама, неграмотная украинская крестьянка, вышла замуж за русского красноармейца (предположительно, из дворян), которого занесла в Таврическую губернию Гражданская война. Тот бросил семью, когда Жене исполнилось четыре года. Оставшись без поддержки, мать с сыном вернулась в отчий дом в село Чалбасы. Ее отец, церковный староста, очень сурово отнесся к браку без родительского благословения и венчания, к тому же распавшемуся. Несчастная мать-одиночка регулярно терпела от близких унижения и оскорбления, а когда пришла пора учиться мальчику, переехала с ним в районный центр Цюрупинск, где артистичный Евгений начал заниматься в самодеятельности.
Впоследствии его коллеги рассказывали: «Он все свои поступки сверял с мнением мамы, очень ей доверял, очень ее любил». Оставив школу, юный Матвеев поступил в театральную студию при Херсонском городском театре, где его заметил гастролировавший Николай Черкасов. Николай Константинович посоветовал серьезно учиться профессии, но получилось это – «серьезно учиться» – только в зрелом возрасте. Евгений особенно ценил трехгодичный семинар по практическому изучению системы Станиславского, который посещал, уже будучи актером Малого. Вел занятия Михаил Кедров, и молодым артистам там повышали квалификацию московские театральные звезды первой величины. «Потрясающе! – восторгался много лет спустя Евгений Семенович. – Не знаю, есть ли сегодня в актерской среде подобное любопытство? Но тогда рядом со мной учились Лукьянов, Добржанская, Плятт, Марецкая, Константинов… Это я считаю пиком в моем актерском воспитании».
