ние, и Апельсин, что-то спросил меня по-эстонски. Я развел руками. Тогда
он перешел на русский:
– Зуб-б-бы?
199
П. Ефремов. Стоп дуть!
Я кивнул головой.
– Си-ильн-но?
– Нет слов…
Апельсин участливо поглядел мне в глаза.
– Да-а-а… Страшн-не-е-е нет-т-ту боли… А таблет-т-тки пил-л-ли?
– Пил… Не действует ничего…
Апельсин сочувственно покачал головой.
– Да-а-а… Летите или встречает-т-те?
– Лечу. В Симферополь. А оттуда до Севастополя. Вот только не знаю,
долечу ли с этим зубом…
– Симфероп-п-поль? Эт-то через Днепропет-тровск-к?
Я молча подтвердил кивком. Как раз в это время зуб как-то особенно
остро дал о себе знать, и говорить стало просто физически больно.
– Так-к вы поп-пут-тчик-к-к! Вам-м над-д-до долет-тет-т-ть! И вы
долет-тит-т-те!
И Апельсин начал что-то довольно энергично для эстонца объяснять
своей подруге. Та внимательно его выслушала и, заулыбавшись во весь рот,
юркнула в двери аэровокзала. Апельсин с такой же широкой улыбкой стал
жизнеутверждающе показывать мне большой палец правой руки, мол, все
о’кей, парень… Все пучком… А мне, собственно, все было уже по большо-
му барабану… Судя по всему, в этот момент зуб решил меня добить окон-
чательно и начал хаотично управлять всеми мускулами моего лица, да так,
что Апельсин в испуге отшатнулся в сторону. И в этот момент из дверей вы-
скочила его девушка. На протянутой вперед руке лежала Таблетка. Именно
Таблетка, с большой буквы. Она была, наверное, сантиметра четыре в диа-
метре, серо-зеленого цвета, с какими-то темными травянистыми вкрапле-
ниями, и по большому счету, напоминала кусок спрессованного засохше-
го кизяка. Вообще, видок у нее был такой, что особого желания засовывать
это в рот не возникало.
– Кладит-т-те на зуб-б-б и держит-т-те на нем. И немного вод-д-ды.
И Апельсин протянул мне стаканчик с водой, неизвестным образом ма-
териализовавшийся в его руке. Я нерешительно начал было отказываться,
но Апельсин так преданно и доброжелательно глядел мне в глаза, а зуб так
немилосердно тикал по всему черепу, что я, мысленно махнув рукой на все
предрассудки, взял таблетку и засунул ее в рот. Потом глотнул немного
воды, прикурил новую сигарету и попытался придать лицу более или менее
пристойное выражение. Апельсин же и его девушка внимательно смотрели
на меня. Они явно чего-то ждали.
Через минуту таблетка, едва умещавшаяся во рту и очень неприятно да-
вившая на больной зуб, словно обмякла. Зуб как будто обволокло чем-то мяг-
ким, одновременно и охлаждающим, и согревающим. Вдруг я почувствовал,
что боли просто нет. Она как будто растворилась, исчезла и попросту сбежа-
ла из моей измочаленной черепушки. И еще мне стало так хорошо… Просто
очень и очень хорошо. И улыбающийся Апельсин, и его подруга с улыбкой
во весь рот показались мне такими близкими, такими родными и милыми, что
захотелось обнять их, прижать к груди и не отпускать от себя никогда и ни-
куда… Я почувствовал себя просто бакланом, парящим над этим аэропортом
и, что удивительно, абсолютно не желающим гадить на все под собой…
Однако состояние полной эйфории длилось недолго и уже через пять
минут я вернулся в обыденность, но боль не возвращалась, а ощущение лег-
200
Часть вторая. Прощальный полет баклана
кого и невесомого тела тоже осталось, только мозги вновь обрели возмож-
ность логически мыслить. Таблеточка, безусловно, была не простая. Судя
по размерам этого «лекарства», в нем в убойных пропорциях были смеша-
ны крутые обезболивающие средства с не менее крутым коктейлем из лег-
ких наркотиков разнопланового действия. Но, здраво рассудив, что наркома-
ном от разового употребления этих препаратов я не стану, а до дома, скорее
всего, долечу более или менее в нормальном состоянии, я спросил у улыба-
ющегося Апельсина:
– А сколько это… лекарство будет действовать?
– Дол-л-лго… дол-л-летит-т-те… Может-т-те даж-же кушат-т-ть… и не
боят-т-ться…
После этих его слов я и правда почувствовал дикий голод. Бульончик
уже давно растворился в организме, а желудок и все к нему прилегающее,
были просто иссушены непрерывно поступающим никотином.
– Идит-т-те… Врем-м-мя еще ест-т-ть… Зам-м-морит-т-те червячка…
Я посмотрел на часы. До начала регистрации было еще минут двад-
цать.– Спасибо большое, спасибо, я и правда побегу пожую… Вы меня про-
сто спасли… – И ноги сами понесли меня в здание аэровокзала.
В кафе я за двадцать минут успел умять половину цыпленка табака,
просто вылакать тарелку супчика и выпить чашку неплохого кофе с парой
стандартных для любого вокзала песочных пирожных. По совести говоря,
я все же не очень надеялся на длительное действие апельсиновской чудо-
таблетки и поэтому постарался напихать в себя пищи по максимуму. Про за-
пас. Но зуб на удивление не дал о себе знать, даже после довольно твердой
курицы и горячего чая.
Потом была регистрация, которая прошла несколько нестандартно.
Я первый раз был в накопителе аэропорта одновременно с такой толпой
знаменитостей. Стало понятно, почему я умудрился взять билет и куда они
вообще летят. Оказалось, что назавтра в Днепропетровске начинались дни
