ны и ухабы, которыми сопровождался выезд моего такси по максималь-
но укороченному маршруту из города. Уже на подъезде к Бахчисараю
уровень зубной боли был даже выше, чем утром этого дня. Я только что
не выл, подскакивая на каждой выбоине шоссе. Когда мы наконец подъе-
хали к дому, я был в состоянии полной прострации, с сильно выраженным
эффектом «ухода в себя». Я чуть не забыл сумку в машине, но про афишу,
кинутую к заднему стеклу, забыл начисто. Так я лишился явного рарите-
та, аналогов которому вряд ли найдется, и впоследствии даже не расска-
зывал об этом супруге, боясь вызвать ее карающий гнев по поводу утери
такой святыни.
Дома мой внешний вид и неадекватное подергивание лица сначала вы-
звали у жены и тещи противоречивую реакцию: в этом они увидели призна-
ки развившегося алкоголизма, но, узнав правду, семья успокоилась, и я в со-
провождении жены срочно выехал в центральную горбольницу, где всегда
круглосуточно дежурил стоматолог. Там, на мое счастье, оказалось малолюд-
но, и немолодой седовласый врач, осмотрев мой клык и догадавшись, что мне
не сладко, обколол его анестезией, быстренько вскрыл, промыл лекарством
и отправил меня домой, уверив, что поесть я смогу, а утром без промедле-
ния – к врачу. Мне снова полегчало, я даже смог запихнуть в себя несколь-
ко знаменитых тещиных куриных котлет, изготовленных в честь моего при-
езда, и шарахнуть с тестем несколько рюмок водки, отчего потом уснул сра-
зу и без сновидений.
Утром всю инициативу по моему выздоровлению взяла на себя теща.
Она еще работала тогда в бухгалтерии Нахимки, начисляла всему училищу
зарплату, а потому пользовалась заслуженной известностью. Использовав
связи по полной программе, она живенько с самого утра договорилась с та-
мошним стоматологом, по рассказам, сущим чародеем по части зубов, и пе-
резвонив домой, срочно вызвала меня к 11 утра в училище. За полчаса до сро-
ка я начал движение в направлении чуждого мне по убеждениям командного
училища. Жила семья моей жены в районе самой Стрелки, на ул. Надежды
Островской, и ходу до КПП Нахимки, где меня ждала теща, было минут пят-
надцать.
Теща встретила меня и, проводив до санчасти, вверила рукам врача,
который оказался здоровенным мужиком с огромными волосатыми рука-
ми, торчащими из засученных рукавов халата. Как и все большие люди, он
был добродушен и улыбчив. Пощелкав по моему зубу всевозможными ин-
струментами, он отправил меня на рентген, а получив снимок, с широчен-
ной улыбкой констатировал, что зуба-то у меня уже и нет. Осталась только
оболочка с перегнившей сердцевиной. И это надо удалять. Я обреченно со-
гласился, хотя до этого зубы мне еще никогда не рвали, разве только в мо-
лочном детстве. Но все прошло на удивление гладко. Зуб, наверное, и правда
был уже полумертвый, и вырывание клыка прошло без видимых страданий
и болей. Набив рот тампонами и невнятно пробормотав слова благодарно-
сти врачу, я покинул лазарет училища и зашел отметиться к теще в бухгал-
терию. Там я заслушал плановую серию охов по поводу моих страданий, был
203
П. Ефремов. Стоп дуть!
оценен группой тещиных сослуживиц на предмет соответствия меня моей
жене и самостоятельно отправлен на выход.
Вырвавшись из бухгалтерии, я двинул было к КПП, но, передумав, рез-
ко взял в сторону. Вспомнив про низко-дырявый забор училища, я просек,
что могу сократить дорогу домой почти вдвое, просто перепрыгнув через за-
бор в нужном месте. Что я и отправился исполнить.
Чтобы продолжить повествование, придется сделать небольшое «ли-
рическое» отступление. Что такое севастопольская комендантская служ-
ба тех лет, людям знающим объяснять не надо. Чернопогонная, красно-
просветная диктатура с неограниченными полномочиями и отсутствием
правовых рамок. Правила бал в комендатуре морская пехота, а точнее, те
представители офицеров этого рода войск, которые оказались неспособ-
ны служить Родине в более тяжких условиях. Ну, по крайней мере, так нам
представлялось, да и земля, как говорится, слухом полнилась. Были эти ко-
мендантские орлы как на подбор. Все «гераклы засушенные», у всех сло-
варный запас на уровне полного собрания уставов Вооруженных сил, до-
полнений и пояснений к ним, и самое главное, уверенные в себе, как рим-
ские центурионы. И вот в это спаянное и спитое комендантское братство
во второй половине 80-х годов проник чуждый элемент, да и к тому же со-
всем не морпех. А просто лейтенант. Да еще и выпускник Нахимки. А была
фамилия того лейтенанта Галактионов… По ходившим слухам, курсант Га-
лактионов умудрился жениться на дочке самого коменданта Севастопо-
ля, по любви или по расчету, не мне судить. Ну и само собой, грех было
не воспользоваться такой возможностью и не остаться в славном горо-
де Севастополе продолжать воинскую службу под крылом тестя, а не за-
лезть на долгие годы в какую-нибудь стальную коробку на дальних рубе-
жах Родины.
Кажется, тестю такой вариант не очень понравился, но против счастья
дочери он не пошел, а потому сразу после выпуска из училища однокурсники
Галактионова разъехались по всей стране, а он сел на троллейбус и приехал
