стояли неординарные, можно сказать, даже судьбоносные, на оцепление по-
лигона выгнали все возможные плавсредства, чтобы не то что фелюга, до-
ска с гвоздем не проскочила. И вполне естественно, что и дремучий диви-
зион также был определен в какой-то глухой квадрат полигона, дабы и дело
делать, и глаза флотоводцам не мозолить.
И вот настало то самое время «Ч». «Слава», громыхая подъемниками
крышек шахт, занимает позицию для стрельбы. Горшков со штабом на мо-
стике «Эльбруса» с ноги на ногу переминается. Общевойсковые маршалы
с генералами по гальюнам отираются, страдая от качки и морской болезни.
Короче, все на своих местах. Стреляла «Слава», естественно, болванками,
а не боевыми ракетами. Но и та болванка, если уж ненароком в корабль по-
падет, все равно делов натворить может ого-го!
Все бы хорошо, но ведь это – не война, а испытания. Техника толь-
ко учится работать. Все болванки «Славы» легли точно в цель, только вот
у одной что-то в электронных мозгах наперекосяк пошло, и начала она себе
другую цель подыскивать. И ведь нашла! «Эльбрус». Со всеми царедворцами
на борту. А Главком уже всех обрадовал успешными результатами стрельб,
и вестовые забегали по гарсункам готовя кают-компанию к банкету. Главко-
му резво доложили о конфузе. Мол, летит, тащ адмирал, и скоро будет. Тот
недолго думая дает команду: сбить этот «чемодан» всем, чем возможно, мне
ложка дегтя в бочке меда ни к чему! Корабли оцепления напряглись, шарах-
нули с разных сторон, разнесли болванку в молекулы и опасность от фло-
товодцев отвели. Даже с летехиного дивизиона раза три грохнули своими
устаревшими игрушками, под шумок, решив пару утерянных списать. Ког-
да Главкому доложили, что опасность устранена, старый царедворец мыс-
ленно перекрестился и приказал определить, кто именно сшиб непослуш-
ную железку, и пригласить того, невзирая на возраст и звание, на предсто-
ящий банкет.
Ракетчики траектории подсчитали, данные приборов сверили, и оказа-
лось, что сбили взбесившуюся железяку с одного старого ракетного катера,
с установки левого борта, а попросту именно тот зачуханный летеха, о ко-
тором и идет речь. Может, и не так все было, может, никто ничего и не под-
209
П. Ефремов. Стоп дуть!
считывал, а просто ткнули пальцем, не знаю, да никто и не узнает уже, но то,
что судьба лейтенанта с этого момента изменилась, это факт.
Строго запросили на катер: «Кто командир установки?» С катера рапорт:
«Лейтенант Пупкин». Им в ответ: «В 18.30. Пупкину прибыть на «Эльбрус»
на аудиенцию к Главкому. Форма одежды парадная. При кортике». И точка…
Зачем, почему, для чего – хрен знает… Гадайте мол, сами…
На ракетном катере напряглись. Командир корабля, седовласый
капитан-лейтенант, высвистав Пупкина, расспросил того обо всем, на-
чиная от родства в Москве и окрестностях и заканчивая тайной амораль-
щиной. Но тот ни в каких грехах не признавался, разве только в мелком
хулиганстве недавних курсантских времен и бытовом пьянстве, которые
на вызов к Главкому явно не тянули. Делать нечего. Приказ есть приказ,
его выполнять надо. Но вот только обнаружилось, что, похоронив свою бу-
дущую карьеру, Пупкин после выпуска забросил свой парадный мундир
где-то на берегу в съемной квартире, и с тех времен его ни разу не доста-
вал. Срочно провели ревизию имеющихся на борту парадных офицерских
мундиров, и нашелся всего один, более или менее сидевший на Пупкин-
ской фигуре – мундир командира. Старый каплей думал недолго. Трезво
рассудив, что если Пупкин не врет, то вызов к Главкому какая-то ошибка,
а если врет, то уж все равно за что по балде получать. Он напялил на Пуп-
кина свою щегольскую парадку, предварительно отстегнув с тужурки
свои «песочные» награды и прочие знаки, указывающие на срок служ-
бы владельца мундира. Звездочки с погон удалять не стал, пущай летеха
где-нибудь в общем строю с каплейским достоинством постоит, а портить
окончательно свой мундир вырыванием звездочек и отпарыванием наши-
вок посчитал уж слишком большой жертвой. Так и убыл свежевымытый,
свежепостриженный и выбритый до синевы лейтенант Пупкин в каплей-
ском мундире в полном недоумении и с долей изрядного испуга на ранде-
ву к Главкому на мерно тарахтящем баркасе, по спокойной вечерней гла-
ди Черного моря.
Несмотря на досадное недоразумение с загулявшей ракетой, стрель-
бы, заботами Главкома, были признаны успешными, и по этому поводу
кают-компания «Эльбруса» битком была набита носителями погон всех
категорий, по большинству своему старших офицеров и выше. Оказаться
к главкомовскому телу поближе хотелось всем. Пупкин застенчиво жал-
ся под стенками кают-компании, где обладатели погон с двумя просвета-
ми и выше, ожидая явления Главкома, коротали время в разговорах. Лей-
тенант, по причине еще совсем недавнего курсантства не успевший из-
бавиться от панического страха перед большими погонами, более всего
в жизни хотел, чтобы это мучение побыстрее закончилось, и его отконво-
ировали на родной катерок. Главком же, до последних своих дней сохра-
нивший трезвость мышления, жесткость и твердость в принятии решений,
