лея, и каплея задним числом присвоим, никто и не подкопается. А вот насчет
его должности… придется тебе его начальником штаба потерпеть. Пусть он
у тебя бумажки пару-тройку месяцев поперебирает, может, и научится чему,
а потом я его перекину куда-нибудь с повышением с «твоей» подачи, туда,
где он никаких бед по своей молодости наделать не сможет. А заодно с ним
и тебя куда-нибудь переназначим, чтобы обидно не было. Небось, уже и на-
деяться перестал из дыры-то своей выбраться? Поможем!
Так и поступили. Погоны полностью офонаревшему Пупкину торже-
ственно вручили перед строем дивизиона. Вопросов, конечно, было – мас-
са, но и Пупкин, сам уже кое о чем догадывавшийся, и офицеры с его катера
благоразумно и предусмотрительно помалкивали, да и комдив, осадив наи-
более любопытных, интерес к этому делу довольно быстро погасил.
Месяца четыре капитан 3 ранга Пупкин честно пытался разобраться
со всеми штабными проблемами под чутким и непрерывным контролем ко-
мандира дивизиона, а потом был внезапно отозван в распоряжение отдела
кадров ЧФ. Там он еще месяца два протирал штаны, попутно поменяв удо-
стоверение личности офицера на новое, из которого с удивлением узнал, что
старлея он получил через 2 месяца после выпуска из училища, а каплея еще
через 2, а уж только потом стал капитаном 3 ранга. После всего этого Пуп-
кин получил назначение командиром курса в один из питерских ввмузов,
куда и незамедлительно убыл, воспитывать будущих офицеров, ненамного
младше его самого. Командира его дивизиона тоже не забыли. Почти сразу
после Пупкина он получил очередное воинское звание, на которое уже дав-
но не рассчитывал, и с повышением был переведен в штаб Черноморского
флота. А командиром дивизиона стал бывший командир пупкинского кате-
ра, тот самый капитан-лейтенант, с мундира которого и закрутилась эта ска-
зочная история…
212
Часть вторая. Прощальный полет баклана
Дороги, которые нас выбирают
Пора в путь дорогу,
дорогу дальнюю, дальнюю, дальнюю идем,
над милым порогом
махну серебряным тебе крылом!
И вот настал долгожданный момент для любого, даже самого твердолобо-
го, военного – очередной отпуск! Вся чернуха сборов осталась позади, и ты
свободен. Надо сказать, что опытный военнослужащий считает себя в отпу-
ске только тогда, когда сел в поезд или на самолет и тот отъехал или взлетел.
Получение на руки отпускного билета и денег еще ничего не гарантирует.
В 198… году мой экипаж собирался в отпуск. Мучительно и долго. При-
мерную дату знали все. Мичманы выписывали проездные документы, народ
закупал билеты, финансист окончательно подбивал денежное довольствие.
Наконец, этот день настал. Утром командир поздравил всех с убытием на за-
служенный отдых, приказал начать выдачу отпускных и денег, а перед обе-
дом всех собрать на инструктаж, после чего – по домам. Народ растороп-
но выстроился в очередь, без лишней суеты получил необходимые бумажки
и рассосался по казарме, ожидая последнего выхода отца-командира. Од-
нако в назначенное время командир не пришел. Часть несознательных во-
енных, пораскинув мозгами, покинула расположение части и поперла до-
мой. Отпуск три месяца, после него про отсутствие на инструктаже никто
и не вспомнит. Кроме того, у самых расторопных билеты были уже купле-
ны, да еще и на вечер этого самого дня. Было куда торопиться. Оставшиеся
уныло слонялись по казарме, проклинали необязательного командира и за-
дымляли табачными клубами все закоулки.
Наконец в казарму мрачнее тучи вполз командир. Сначала он чуть
не до смерти напугал дневального ультразвуковыми криками, потом снял
дежурного по части за развязанный шнурок на ботинке и приказал немед-
ленно строить экипаж. В предчувствии нехорошего команда выстроилась
в неказистую кишку, переминаясь с ноги на ногу.
– Ну, господа военнослужащие! В отпуск собрались? Летом? Х… вам!
И мне в том числе! Отпускные билеты сдать! Деньги оставьте. Слабонерв-
ных прошу присесть прямо на палубу. Через месяц – в автономку! Вместо
экипажа хитрожопого К…! А он, козел, в отпуск! Вопросы есть? Наш отпуск
переносится на октябрь. Разойдись! Командиры боевых частей, ко мне в ка-
бинет.
Надо ли говорить, что сбежавших доставали отовсюду. Из постели позд-
но вечером, из засад на автобусной остановке, лично я с механиком на его
машине рано поутру гонял «на задержание» в аэропорт перехватывать стар-
шину спецтрюмных. Упустили шестерых: четверых, с вечера укативших с се-
мьями в Питер на своих автомобилях, и двух холостяков-старлеев, исчезнув-
ших бесследно (позже выяснилось, что от щенячьего ощущения свободы
их занесло в мурманскую гостиницу «Арктика», где они и пропьянствовали
трое суток, не выползая из номера). Всех их, конечно, вернули в лоно род-
ного экипажа попозже и с некоторыми моральными издержками, но в море
мы ушли в срок.
213
П. Ефремов. Стоп дуть!
Ну а теперь, допустим, другая ситуация – все обошлось. И отпуск, как
положено, дали, и отпустили, и не догоняли, не обманули, даже попыток
не делали.
Вот тут-то и начинается романтика военного отпуска. Ты свободен – а би-
